По этой причине она не отпускала Филипа и Далинг на дальние прогулки, и они ни на минуту не оставались одни, без присмотра. Возможно, эти внезапные строгости и удивляли их, однако они не задавали вопросов.
Утром того дня, когда Макдуф должен был уехать, Далинг, проглотив, как обычно, свою овсяную кашу, вдруг сказала:
— Знаешь, Синджен, я решила, что ты не уродина. Макдуф ошеломленно воззрился на девчушку, Синджен же только рассмеялась и ответила:
— Спасибо на добром слове, Далинг. А то я от беспокойства чуть не разбила свое зеркальце.
— Можно, я покатаюсь на Фанни?"
"— Ах, вот оно что, — сказал Макдуф. — Теперь я понимаю: это дитя пытается применить военную хитрость.
— Далинг, а если я скажу тебе «нет», я снова стану уродиной?
Далинг немного поколебалась, но, в конце концов, отрицательно покачала головкой:
— Нет, просто тогда ты не будешь изумительной красавицей, как я, когда вырасту.
— Ну что ж, в таком случае мы могли бы прийти к компромиссу.
Девочка расплылась в улыбке, и Синджен поняла, что именно этого она и добивалась с самого начала. Вот и отлично, ее это тоже устраивает как нельзя лучше.
— Значит, теперь дети Колина называют вас Синджен? — Да.
— Полагаю, что и Колину придется смириться с этим именем. Вы хотите что-нибудь передать ему?
Синджен подумала о том, что ей не хотелось бы, чтобы Колин возвращался домой, пока она еще не разобралась с Робертом Макферсоном, а один Бог знает, сколько времени ей на это потребуется.
— Скажите ему, что дети и я скучаем по нему и что здесь все идет хорошо. Да, вот еще что, Макдуф. Скажите ему, что я бы никогда не стала красть его ларец из дупла в дубе.
Великан Макдуф наклонился и поцеловал ее в щеку.
— По-моему, Колин не прочел ни одного стихотворения с тех пор, как Малколм забрал у него ту книгу.
— Я подумаю, что здесь можно сделать.
— До свидания, Синджен.
Синджен подивилась, что конь Макдуфа, крупный жеребец добрых шести футов ростом, не охнул, когда его хозяин взгромоздился на его спину. Более того, могучий конь ухитрился даже встать на дыбы. Синджен продолжала стоять на стертой ступеньке парадного крыльца, пока Макдуф не скрылся из виду.
Вот теперь, сказала она себе, пришло время действовать.
Ей помешал Филип. Он просил и умолял дать ему показать ей Кауэльскую трясину.