Колин усмехнулся, но в его усмешке не было веселья. Он был разъярен. Так что же она все-таки натворила? И, черт бы ее подрал, она таки прокатилась на этом проклятом жеребце, несмотря на весь его норов.
Широко шагая, он направился к замку, в такт шагам похлопывая себя по бедру хлыстом для верховой езды.
Он не говорил никому ни слова, а когда Филип попытался ему что-то сказать, он только молча посмотрел на сына, мотнул головой и взбежал на крыльцо, перешагивая через две-три ступеньки разом.
— Не забывай, папа, — крикнул ему вслед Филип.
— Прежде чем я с ней покончу, она будет молиться о том, чтобы у нее снова поднялся жар! — рявкнул Колин через плечо.
В вестибюле он заметил тетушку Арлет. Увидев выражение ярости на его лице, она улыбнулась. Было очевидно, что она горячо молится о том, чтобы он убил свою жену. Это была недурная мысль, но он бы предпочел пытки, а затем — медленное удушение. Из спальни одной из жен Шербруков вышла горничная Эмма, но, завидев графа, тут же шмыгнула обратно.
— Разумное решение, — пробормотал он. Ему хотелось с шумом вломиться в спальню лэрда и заорать во все горло. Однако в последнюю минуту он заставил себя успокоиться. С этими дамами криком ничего не добьешься. Они привыкли к орущим мужчинам, так что, сколько бы он ни кричал на них, желаемого действия это не возымеет: они не попадают в обморок, не испугаются и не выложат ему, запинаясь от страха, всю правду.
Колин открыл дверь спальни медленно и тихо, хотя его пальцы едва не сводило судорогой от усилия, которое ему приходилось делать над собой, чтобы сдержать гнев.
Ни один волосок не выбивался из причесок леди Нортклифф и миссис Шербрук. Их платья имели безупречный вид. Они смотрели на него вопрошающе и недоуменно, как бы говоря: «О Боже, сюда вошел мужчина. Как странно! Он вошел без приглашения.