— Помните, как он взбесился, когда я спросила его прошлой зимой в театре, верна ли новость, что он собирается жениться на Фелиции Лубянской! Тогда он и не думал, что герцогиня оставит ему наследство.
— О, еще как помню! Сначала он покраснел, потом побелел и, кажется, сравнил вас с глупой гусыней, дорогая? — не преминула съехидничать Глафира.
Пискунова не ответила, но по тому, как вдруг поджала губы и отвернулась к окну, мадам Дончак-Яров-ская поняла, что переборщила, и постаралась загладить свою вину признанием:
— Каюсь, молодой Ратманов тоже назвал меня безмозглой индюшкой, когда я осмелилась узнать у него, собирается ли он поддерживать отношения с Фелицией после женитьбы на Насте.
— Но откуда взялся слух о том, что братья Ратмановы пользуются благосклонностью этой мерзкой Фелиции. Они всегда отличались вкусом, и вдруг связь с такой вульгарной женщиной, причем почти одновременная! Не удивлюсь, что она принимала их в одной и той же постели и, вполне возможно, на одних и тех же простынях.
— Я узнала об этом от генеральши Тамбовцевой.
— Странно! Первый раз слышу, чтобы Тамбовцева сумела разнюхать нечто важное. Очевидно, кто-то помог ей в этом. Но кто? — с удивлением в голосе воскликнула Глафира.
— Но кто? — как эхо повторила Пискунова и всплеснула руками. — Я не я буду, если не узнаю, кто ей рассказал об этом!
Дамы переглянулись и расхохотались от предчувствия новых потрясений, которые не без их активного участия грозили перерасти в великолепнейший скандал!
Глава 19
Ранним утром следующего дня старший граф Ратманов лежал в постели в своем номере и глядел в выбеленный потолок.