— Между прочим, я тоже вашим любовником никогда не был!
— Конечно, не были! — Лубянская перегнулась через стол и с видом опытного заговорщика прошептала:
— Но я не сомневаюсь, что братья Ратмановы могли бы стать бесподобными любовниками, стоило им только этого захотеть!
— Вы не ответили на мой вопрос, — напомнил ей Андрей.
— Ни в Москве, ни в Петербурге никто не сомневается в нашей с вами связи, — с мечтательной улыбкой на лице произнесла Фелиция, — но как бы хохотали все эти жалкие сплетники, когда бы узнали, что вы ни разу даже не поцеловали меня!
— Я испытываю к вам самые теплые чувства, всегда считал вас своим искренним другом, но мне неприятно вдвойне, что о нас повсюду судачат и строят недвусмысленные предположения.
— Ваш брат такой же сухарь, как и вы. И я сама несказанно удивляюсь, почему его считают моим любовником. Возможно, потому что мы несколько раз оказывались вместе на одних и тех же приемах и вечерах, но смею заверить вас, что ничего предосудительного в отношении его я не допускала: мы вели совершенно невинные разговоры о политике, женском образовании, спорили, шутили… И ничего более! Но почему это вас так беспокоит? Слухи возникают и тут же умирают, и если на них обращать внимание, можно вполне сойти с ума!
— Я полностью с вами согласен, Фелиция! — Андрей тяжело вздохнул.
— О боже! — Фелиция быстро перекрестилась. — Так Сергей до сих пор не женат?
— Вполне это допускаю! — Андрей подозвал официанта и попросил принести шампанского, потом посмотрел на свою собеседницу. — Дело в том, что они сбежали прямо из-под венца, оба, и Сергей, и его невеста! Потому мы и находимся здесь, чтобы встретить их прежде, чем они сядут на пароход в Казань.
Фелиция всплеснула руками.
— Пресвятая Богородица! Весьма все непонятно, но я не желаю выяснять, что произошло на самом деле! С меня довольно, что вы оказались в отчаянном положении, и отчасти здесь моя вина, что я вовремя не пресекла эти гадкие сплетни!
— Вашей вины тут нет! — Андрей едва заметно улыбнулся.