Но Дмитрий Алексеевич сумел с ним расправиться. Вскоре Федор скончался от удара, и постепенно все изменилось в лучшую сторону. Мы смогли наконец обвенчаться с Митей. Тогда уже стало известно, каким страшным забавам предавался его братец в своем поместье. Это ведь невозможно описать и сосчитать, сколько невинных душ он загубил! — Мария Егоровна перекрестилась. — Сейчас мы живем в мире со всеми родственниками. Особой любви мы к ним не испытываем, но по христианским обычаям поддерживаем добрые отношения.
Время все расставило по своим местам! — Хозяйка с улыбкой посмотрела на гостью. — Вот такие пироги, как любит говорить мой Митя! Но, честно скажу, за все те годы, что мы прожили в нищете и почти смертельной опасности, я была безмерно счастлива. Меня любил и по-прежнему любит замечательнейший человек, и я его тоже горячо люблю! Вот и весь мой рассказ, почему я оказалась здесь! И ни о чем ни разу за всю свою жизнь не пожалела!
Глава 21
Настя сидела в комнате, не зажигая света.
Сквозь открытое окно было слышно, как тихо шелестел листвой старый яблоневый сад. Одуряющее благоухание роз накатывало волнами, и от их пряного аромата кружилась голова и замирало в сладкой истоме сердце. И отчаянно хотелось закрыть глаза, взмахнуть руками, точно крыльями, и взлететь в чернильную густоту неба. И плыть, плыть в этом вязком, тягучем дурмане, смешавшем воедино медвяный дух уже поспевших яблок и груш и горьковато-бодрящий запах увядающей листвы и проклюнувшихся после небольшого дождя крепких красавцев — боровиков и подберезовиков.
День пролетел незаметно. Дмитрий Алексеевич возил их на пасеку, где пили чай со свежим сотовым медом, потом вместе с Марией Егоровной они ходили за грибами и набрали две корзины белых. Настя прокатилась на ослике и всю обратную дорогу вела его в поводу. Ослик мягкими губами толкался в ее руку, просил яблок, до которых он был большой охотник.
Настя протягивала ему очередную дольку, он бережно брал ее с ладони, и они шли дальше по лесной дороге, усыпанной мягкой листвой и сухими иголками высоких, под самое небо, сосен…
Настя вздохнула. Комок подступал к горлу, и она с трудом сдерживала набегающие на глаза слезы. Каким радужным казалось ей будущее, какой безмятежной и счастливой вся оставшаяся жизнь, которую она уже не мыслила без Фаддея, без его любви и заботы.
