— Я не позволю тебе волноваться, потому как очень заинтересован, чтобы мой ребенок родился крепким и здоровым!"
"— Какой ребенок? — Ольга попыталась вырваться, но мужские руки держали ее крепко, и ей ничего не оставалось, как рассерженно прошипеть:
— Что ты себе позволяешь? Ни о каком ребенке и речи не может быть!
— Неужели ты задумала избавиться от него? — Андрей медленно склонился к ней и прошептал:
— Только попробуй!
— А я повторяю тебе, что ни о каком ребенке и речи нет! — Ольга все-таки вывернулась из его рук, отступила к кровати и встала за ее спинку.
— Я совсем не согласен, что мои претензии необоснованны! И предъявляю их на том основании, что по-прежнему люблю тебя и намерен жениться на тебе в самое ближайшее время.
— Но я-то не намерена выходить за тебя замуж! — Ольга смотрела сердито, но от него не укрылась та легкая растерянность, которая на мгновение мелькнула и женских глазах.
— Вероятно, дорогая, тебе не терпится дать повод для новых сплетен? Неужели ты позволишь светским кумушкам вновь перемывать наши кости и злословить по поводу появления нашего ребенка на свет. Этим дамам только дай повод, тут же начнут подсчитывать месяцы, гадать, кто отец…
— Не городи чушь, Андрей…
— Чушь? — Он в одном прыжке преодолел расстояние до самой упрямой из всех женщин на свете, вытянул ее за руку на середину комнаты и, не слишком заботясь о нежностях, приник губами к ее слегка приоткрытому от неожиданности рту.
Ольга пыталась сопротивляться, но Андрей цепко держал ее за запястья, лишив свободы маневра, и целовал с таким неистовством, что она окончательно забыла о сопротивлении и сдалась на милость победителя. Наконец он оторвался от нее и прошептал, слегка задыхаясь от волнения:
— Не смей называть это чушью! У ребенка должен быть отец, и я клянусь тебе, что ты не покинешь этой комнаты, пока не согласишься выйти за меня замуж.
— Не сходи с ума, Андрюша, — Ольга Ивановна попыталась отклониться в сторону, чтобы избежать новых поцелуев. — Эта тема уже исчерпана, и тебе надо спешить, чтобы жениться на княжне Елизавете, так, кажется, зовут ту глупышку, которая таращилась на тебя на последнем балу.
— В наблюдательности тебе не откажешь, дорогая, — рассмеялся граф, — но из спальни я тебя все равно не выпущу.