— Чуете, табаком, что граф курит, нанесло? И Терзай, кажись, лает?
Они прислушались. Собачий лай послышался совсем близко, и огромный черный волкодав выскочил на поляну, встал передними лапами на огромную лесину, радостно завилял хвостом и несколько раз оглушительно гавкнул."
"— Ах ты, негодяй! — заулыбался Петр. — Думаешь, первым тебя накормим? А нет, шалишь, дорогой! Дождемся тех, кто сегодня весь день трудился не покладая рук! А вот и они идут! — Он поспешил к костру, где два повара снимали с длинного шеста ведра с упревшей кашей с мясом и чаем с таежными травами.
На склоне горы показалось несколько мужских фигур в темных фуфайках, высоких сапогах и накомарниках.
Настя поспешила навстречу. Сергей шел первым, на поясе у него висела большая жирная копалуха[6], и он улыбнулся, увидев жену.
— Смотри, Настенька, какую птичку подстрелил! Устроим настоящий пир по случаю завершения работ!
Они подошли к столу. Сергей сдвинул образцы в сторону и присел на край стола.
— Все шурфы показывают одно и то же.
— Ну что, племянница, когда будем пить шампанское? — раздался за их спинами веселый голос Равиля. — Где твоя заветная бутылочка? Думаю, у нас есть все основания обмыть завершение работ!
— А я думала, дядя Равиль, вы забыли о ней?
— Ну, уж нет! — Равиль развел руками.
Заметив, что Настя смотрит на него, улыбнулся, обнял ее за плечи и привлек к себе.
— Как я благодарен тебе за то, что вытащила меня в тайгу. У меня здесь душа точно очистилась и, кажется, последний камень с сердца свалился.
— Ну, слава богу, — рассмеялась Настя, — наконец-то я знаю о тебе все! — Она прикоснулась мизинцем к его усам и прошептала:
— Почему бы их не оставить? Они так идут тебе!
— Увы, Настенька! Ничего не получится! В нашей семье испокон веку заведено, что усы мужчина имеет право завести лишь после тридцати двух лет. Так что еще годик придется потерпеть!
— Ничего, я терпеливая, дождусь и твоих усов,
— Терпеливая и настойчивая. — Сергей быстро поцеловал ее.