Но взгляды, которые он бросал на тебя… — Глафира многозначительно вздохнула, — были слишком красноречивы! Ты не находишь, что это несколько неприлично в нашем возрасте?
Ольга Ивановна почувствовала, что она сейчас взорвется, как вулкан Кракатау, но Глафира словно почувствовала неизбежность надвигающейся катастрофы и быстро покинула ее спальню.
И как только за гостьей захлопнулась дверь, Ольга Ивановна отбросила персидскую шаль, которой прикрывала ноги, и поднялась с дивана.
— Ты все приготовила в дорогу? — спросила она горничную Лушу.
— Да, барыня! — ответила та и выглянула в окно. — Карету, как вы приказали, подадут к заднему крыльцу. А этот барин, который с усами, велел передать, что будут ожидать вас на опушке леса.
Через полчаса Ольга Ивановна в сопровождении Ратибора Райковича и Фаддея Багрянцева, пожелавшего ехать в ее более удобной карете, уселась в свой дорожный экипаж и направилась вслед за каретой графа Андрея к первому пункту своего путешествия — постоялому двору.
Через окно отведенной ей на втором этаже спальни Глафира Дончак-Яровская наблюдала за отъездом большой поскрипывающей рессорами кареты. Рядом с ней молча посапывала вечно простуженная Дарья Пискунова, которая вовремя засекла странную суету на заднем крыльце и поспешила обрадовать свою наперсницу, что их подозрения не лишены основания.
— Вы видите? Что я вам говорила? — возбужденно шептала она, слегка задыхаясь и поминутно вытирая нос.
— Но я только что от Ольги, — с сомнением в голосе произнесла Глафира. — Она пластом лежит в своей постели. И потом, зачем ей отправляться куда-то на ночь глядя?
— В погоню за собственной дочерью! — с нескрываемым торжеством возвестила Пискунова и прижала руку к массивной груди, словно пыталась унять чрезмерное сердцебиение от предвкушения той пикантной новости, которую она приготовилась сообщить своей менее расторопной приятельнице.