Хотя сведения о том, что отцом моей супруги является, возможно, существо наивысшего порядка, никак не способствует нормальности разговора. – Ты же в курсе, на этом дереве все пробуют свои силы и тренируют смекалку.
– И никому это до сих пор не удавалось, – качает головой бабушка. – К тому же после того, как ты вырос и закончил обучение здесь, я лично очертила невидимый защитный контур вокруг этого дерева. Никто больше не мог подходить к нему и испытывать свои силы и смекалку, как ты говоришь.
– Зачем ты это сделала? – хмурюсь, не понимая.
– Нет, – тяжело вздыхает бабуля, – никаких вандалов в моих владениях не может быть, а если бы кто и рискнул, то мигом лишился головы, а вместе с ней и жизни. Дело в том, что иногда я поступаю в точности, как твоя мать, которая ревностно оберегает имидж своего сыночка, как самого–самого во всем.
– Ты что, – медленно, но верно до меня начинает доходить, – не хотела, чтобы у кого–то получилось излечить это дерево потому, что я не смог это сделать?
– Да, – Бабуля поджимает губы, возвращая себе суровый вид, – но сильно не обольщайся! Я по–прежнему твоя королева и в моей власти посадить тебя в темницу, если сильно провинишься!
– Ладно, как скажешь, – качаю головой, – но как тогда ожило дерево?
– То есть мое здоровье тебя не волнует?
«Порой бабуля и впрямь очень похожа на матушку, а ведь они не родственники», – думаю с легкой досадой.
– Естественно, волнует! Гораздо больше, чем какое–то дерево! – горячо восклицаю.
– А не делала я этого раньше потому что? – Бабушка смотрит на меня с жалостью.
– Потому что вопрос не изучила? – нахожу дурацкий ответ. – Ты права, бред. Но неужели ты на полном серьезе связываешь свое излечение с излечением дерева? Это тоже звучит как бред.
– Не смей грубить бабуле! – Меня вновь ударяет болезненный импульс.
Я замираю, как кролик перед удавом.
– Джеймс, – Бабушка тяжело вздыхает, – не расстраивай меня.