"
"Но с другой – он с самого начала даже не собирался попробовать договориться с Александрой, просто по умолчанию решил обобрать ее, успокаивая свою совесть тем, что он действует в интересах фабрик и народа, работающего там и пользующегося выпускаемой продукцией.
Мужчина с гнильцой не будет честным управляющем, лишь найдет способ, как обворовывать Александру с ее же молчаливого позволения.
Но о кадровых вопросах у нас еще будет время поговорить, когда я найду свою супругу и привяжу ее к себе веревкой и магией, чтобы наверняка больше ни в какие истории она не попала.
– Вот как ты заговорил! – шипит Ингрид разъяренной кошкой. – Значит, когда брал меня, замужнюю, тебя совесть не мучила? А тут сразу праведником заделался!
– Так, все, прекращайте! – останавливаю супругу Карстена магией, не давая той накинуться на Гарольда. Не то чтобы меня волнует целостность его кожных покровов, но тратить время на разнимание парочки я не могу. – Оба отправляетесь в участок, пусть компетентные органы разбираются в том, кто прав, кто виноват, а кто жертва.
Глаза Ингрид наполнены такой незамутненной яростью, что я на долю секунды беспокоюсь о том, чтобы она тут все не подпалила своим внутренним огнем. Яркая женщина, но злая и корыстная. Но сейчас я явственно вижу, почему ею заинтересовались сразу двое мужчин.
Перевожу взгляд на Гарольда, он почти спокоен, видимо, уверен в том, что сможет выйти из ситуации с наименьшими потерями, на свою даму он смотрит со снисхождением.
Нет, Ингрид не завоевала его сердце, лишь разбавила скуку.
Я бы никогда не назвал Гарольда добропорядочным, но больше всего меня удивляет то, что в запутанной истории с наследством он может оказаться самым чистеньким. Всего лишь хотел шахты и получил их, а касаемо остального – не смог остановить свою любовницу и донести на нее, так как сердцу и прочим органам не прикажешь!
– Сними защиту, Гарольд, или придется волочить вас силой? – спрашиваю, выныривая из своих мыслей и незаметно доставая одну из пуговиц–порталов.
– Я готов сотрудничать со следствием, я виноват, не смог поступить правильно, любовь застила мне глаза, – качает он головой, изображая раскаяние.