Карстен недовольно хмурится, но вдруг что–то такое рассматривает, что пугает его до возврата заикания в речи:
– В–ваши руки, н–на них браслеты, в–вы это сделали всерьез?! Я до последнего надеялся на то, что это фарс, умело разыгранный спектакль, – более связно заканчивает опекун.
«А что с нашими руками? – думаю обеспокоенно и всматриваюсь во все еще оголенные запястья мои и Джеймса. Вопрошать вслух мне кажется не разумным, все же и впрямь задумывалось показательное выступление, не больше. А я могу выдать дракона своими неуместными вопросами.
– Хм, – выдает глубокомысленно дракон, он по–прежнему выглядит уверенным в себе, но почему–то мне кажется, что это маска для Карстена, на самом деле он растерян и сильно растерян. И когда это я начала читать эмоции Джеймса? – Как видите, да, действительно, татуировки. Я же говорил, высшему дракону не обязательно обращаться к жрецу.
Его голос звучит твердо, но мне вновь чудится замешательство. Хочется как–то поддержать дракона, и я поддаюсь порыву, кладу ладонь ему на грудь.
Герцог косит удивленный взгляд на меня, но ничего не говорит. Зато уже в следующую секунду от него распространяется волна благодарности.
– И завещание, с него пропала подпись Александры, – говорит Карстен, не замечая нашего с драконом молчаливого взаимодействия. – Значит, вы говорили правду, мою воспитанницу вынудили расписаться, а я и не заметил.
– Не нужно! – вырывается вдруг из меня. После этого шара света и поцелуя с драконом я чувствую себя непривычно благодушной.
На лице Карстена сразу же появляется улыбка, но не только она, еще и злость в глазах. Он не подвергался воздействию волшебного света, и едва ли он стал добрее. Мне опекун и раньше казался лучше лишь в сравнении с Ингрид и Гарольдом."
"– Милая, это неразумно.