Мое справедливое замечание по поводу того, что нынче пасмурный день, и небо затянуто серыми тучами, его не смутило. А еще он пообещал вернуться вечером, как завершит свои дела. И у меня есть время закончить собственные дела. Но тому, что герцог вернется, я, признаться, рада.
Незаметно, Джеймс стал постоянной константой для меня, символом стабильности. Может, я впрямь влюблена? Женщинам необходима стабильность, впрочем, как и мужчинам.
Качаю головой и взбегаю на второй этаж, моя подружка на месте, стоит у окна и снова смотрит на меня лукаво.
– Прости, что сразу не пришла, мне нужно было подумать, – винюсь я на всякий случай.
Если Джеймс не пошутил насчет дома, значит, я права, и танцовщица – больше, чем просто бездушная статуэтка.
– Не знаю, на сколько моя догадка верна, но мы с тобой сейчас прогуляемся, хорошо? Поищем, куда тебя можно вставить, – продолжаю диалог со статуэткой. – Ты не думай, ты мне и на подоконнике нравишься, но что–то заставляет меня проверить мою теорию, какой бы безумной она не казалась с точки зрения нормального человека.
На практике в обнимку с фигуркой обследовать дом неудобно, я постоянно боюсь, что танцовщица выскользнет из моих рук и разобьется. Наш опыт путешествия в карете позволяет надеяться на то, что она защищена от физических повреждений, однако я не хочу рисковать, не считаю себя в праве. В конце концов, шкатулка у статуэтки не открывается. Может быть, нужен ключ, а, может, механизм заклинило, и он поломался.
Вылезая из–под кровати, меня вдруг осеняет: «А ведь дракон проверял меня, не себя, это был не просто романтический вечер в живописном месте, это была проверка моих чувств к нему».
Осознав этот факт, я замираю на добрую минуту. С одной стороны неприятно, что он решился на проверку, а с другой это говорит о том, что я ему небезразлична.
Впрочем, дом был проверкой и для него, так что мы квиты. Если рассказ про то странное место не был доброй сказочкой для впечатлительных дурочек.
Наконец заканчиваю осмотр своей спальни и вхожу в комнату, где спал дракон.