Только ни одна девушка не будет терпеть, что мужчина на неё не смотрит, пока она расхаживает в коротких шортах перед ним. Закатит скандал и прощай вся любовь.
Ну, не очень коротких шортах. Приличной длины, как для домашних. Хотя переодеться, наверное, стоило. Во избежание всяких поползновений со стороны Кирилла.
Только какие там поползновения, когда на меня совсем не обращают внимания.
— Двигайся тогда.
Мама вечно причитала, что делаю всё на кровати. Есть же письменный стол, обеденный, в конце концов. Но было намного удобнее лечь на живот, подтягивая к себе нужные бумажки.
Не стоит говорить, что я увидела в каком-то сериале, как подростки так делали домашку. Правда, они сидели, но так было не удобно. А вот лёжа, в окружении нужных книг — очень хороший вариант.
Рома в очередной раз звонил, убеждая нарисовать эскиз платья к дню рождения его сестры. И я окончательно сдалась. Иногда Исаеву проще дать желанное, чем спорить. Бедная девушка, которую он захочет. От него не сбежать, ни отделаться.
Только рапорт в полицию и запрет на приближение.
Кручу в пальцах карандаш, пытаясь придумать, с чего начать. Поэтому и не бралась за индивидуальные заказы, хотя могла сработаться с какими-то швеями. Привыкла всё делать по вдохновению."
"Начинаю с прорисовки тела, учитывая рост и параметры девушки, которые скинул Рома. Хотя, доверять ему в таком деле — сомнительная затея. Лучше сделать с запасом, что-то из разряда оверсайз. И добавить возможность выделять талию поясом.
Тогда можно сделать шлейки с возможностью их повязать на талии или переделать.
— У тебя принтера нет? Было бы удобнее.
— Принтер себе домой покупай.
— Я просто спросил. Ты сегодня слишком много ворчишь.
— Кир, а ты не охренел?
Поднимаюсь, захлопывая крышку моего! ноутбука, и откладываю его подальше. Упираюсь ладонями в плечи мужчины, собираясь сказать всё, что о думаю. О нём и его наглости.
Лишь потом понимаю, насколько близко нахожусь к мужчине.
Его руки сильнее сжимаются, не давая возможности отстраниться и сбежать. Практически вытянулась на мужчине, а он ещё и коленями сдавливает мои бёдра, чтобы точно никуда не делась.
— Не смешно, пусти меня.
— Я ведь тоже не смеюсь, Лиз.
Не смеётся, на лице застыла одна серьёзность. Даже в голубых глазах, где такие расширенные зрачки.