— Шевалье, целительница признала Его Царосское Величество безнадёжно мёртвым, о чём заявила во всеуслышание, а после её слов, моя невеста вернула цароса к жизни. Мне не понятно, почему вы обращаетесь к леди Милимае столь враждебным тоном.
— Я…
— Шевалье, графиня в принципе не обязана отвечать на ваши вопросы. В конце концов вы всего лишь отвечаете за охрану жизни цароса. То, что мы готовы беседовать с вами, наша добрая воля. И моя невеста будет говорить с вами только при соответствующем обращении и только в моём присутствии.
— Герцог, встречный вопрос. Почему вы считаете, что сейчас сопровождать невесту важнее расследования?
Ирсен хмыкнул:
— Потому что мне больше нечем заняться. Шевалье, как я, будучи главным подозреваемым, могу проводить расследование?
Шевалье сдулся и, не глядя на нас, признал:
— При всей моей к вам неприязни, герцог, я не могу подозревать вас всерьёз.
"— К-капитан! — дверь с грохотом распахнулась, и в зал ворвался гвардеец.
Шевалье покосился на нас и разрешил:
— Докладывай.
— В садовой беседке найден труп и… написанное кровью его предсмертное послание.
Гвардеец подозрительно замолчал, но его слов и не требовалось.
Ирсен прищурился:
— Дайте угадаю, меня обвиняют в организации покушения?
— Так точно.
— Что же, пойдёмте взглянем, — решил шевалье.
Ирсен разжал объятия:
— Мили, потерпи. Ладно?
Ха!
— Я с вами.
— Мили?!
Нет, а на что они рассчитывали? Конечно, с ними! Трупом меня не удивить. Скорее заинтересовать… Я вцепилась в Ирсена. Я всё ещё ощущала слабость от перенапряжения, но на ногах держалась уверенно, а уж с поддержкой — вообще замечательно, так что никуда они без меня не пойдут. Ирсен не стал спорить, только проворчал что-то неодобрительное, а я притворилась, что не слышу.
Мы вышли на улицу, спустились, обошли фасад дворца и свернули на парковую дорожку и почти сразу упёрлись в нужную беседку.