Лицо стало невыразительное, лишённое всяких эмоций, но смотрел свёкор внимательно, так что не придраться. Разглядывать соседей я не рискнула. Эх, лучше бы я осталась в задних рядах, не так престижно, зато не на виду у старших жрецов.
— Восславим же!
Я вздрогнула.
В какой-то момент речь жреца слилась для меня в мерное журчание, и я перестала улавливать смысл слов, и вдруг такое восклицание. Свёкор насмешливо фыркнул.
С потолка посыпались полоски цветной бумаги.
— Берите одну или две, — шёпотом подсказал свёкор.
Я послушно ухватила две ленточки, ярко-розовую и зелёную. Свёкор взял себе сразу три, синюю, белую и тоже розовую, а затем невозмутимо вытащил из кармана пару коротких карандашей и одни протянул мне.
Не трудно догадаться, что нужно записать на бумагу короткую молитву.
— Есть специальные формулировки? — шёпотом уточнила я.
— Да, но они не обязательны.
Изобретать велосипед?
— А дайте списать, пожалуйста? — нагло, конечно.
Свёкор хмыкнул.
Я ограничилась пожеланиями благополучия и мира во всём мире, вернула карандаш. Свёкор писал чуть дольше.
В зале появились младшие жрицы и жрецы, и именно им следовало отдать записанную молитву. Верховный зажёг на алтаре огонь, и младшие начали сжигать бумажные ленты. Хорошо, хоть небольшими пучками, а то страшно представить, насколько всё затянется.
Я, честно говоря, уже подустала, а мне ещё про медицину вещать, если ничего не изменится.
Полоски сгорали быстро и бездымно. Я развлекалась тем, что пыталась унюхать гарь, но её не было. Наконец, ленты кончились, и Верховный затушил пламя. Всё, наконец? Куда там! Младшие жрецы и жрицы принялись вынимать из рукавов цветы и бросать на пол перед алтарём. В ход шли гортензии, анютины глазки, незабудки. Словом, никакого единства. Часть цветов бросила вместе со стеблем, от роз сыпали либо только лепестки, либо бокалы цветков, без колючей ножки.
Очень быстро на полу получился рыхлый, но довольно толстый цветочный ковёр.
— Что происходит? — какой-то новый ритуал? Что я должна о нём знать?
— Просто смотри, — успокоил свёкор."
"Из-за неприметного выступа в стене старший жрец вывел странно одетую девушку. Одежды не просто не жреческие, их вообще можно сказать, нет. Серое рубище выглядело мешком с прорезями для головы и рук.