Обернулся вдруг резко и на меня посмотрел! А я как стояла у трупа, так и замерла. Вижу этого впервые. Помню белого, когда они трое к башне прилетели, этот другой. Величавее, шире.
Крылья в плащ превратились, моргнуть не успела, направился в мою сторону. У меня душа в пятки, стою, дрожу. Сделать ничего не могу, черные частицы внутри меня готовы хоть через потовые железы сбежать от внимания такого!
Куда я со своим черноком полезла? Это боги… а я….
— Эрей Валерия! — Прогремел владыка на все это поле брани.
В горле пересохло.
Приблизился, метров за десять остановившись. Красивый, аристократ с белыми кудрями и светло — голубыми глазами смотрит на меня с интересом. А я, как нашкодивший котенок жду…
— Не упала ниц, — произнес задумчиво. — И не сгорела в свете…
Сглотнула, кашель придавил, едва не кашлянула.
Сделал еще шаг. Затем еще. Чувствую, аура его меня охватила, амулет нагрелся. Грудь стал обжигать, сдернула резко. А в руке как ледышка. Остановился в шаге, надо мной навис. Смотрит прожигающим взглядом.
— Кай не ошиблись, — выдал тихо и дальше с усмешкой: — Она глава клана. Какой позор для Эрей.
Меня словно кипятком обдало от этих слов. Трепет в раз схлынул.
В груди досада. Пытаюсь ответить так же с презрением. Слишком самонадеян. Не дам любимого моего оскорблять! Подбородок выше, взгляд ехиднее, выдаю, настроив грубость в голосе:
— Позор в чем?!
Отшатнулся вдруг резко. Взгляд изменился. Теперь хмурится, смотрит с подозрением.
— Человечка говорит и слышит?!
— Человечка Эрей Валерия еще и крылья отрывает, — фыркнула тоненько.
Хмыкнул.
— Вот как?! — Ехидно произнес.
— Ваши подопечные? — Спрашиваю, наращивая призрачный успех.
— Тролли? Да, и это королевство тоже. Черный владыка пришел, тысячу лет его не было.
— А, ну ясно. А вас как зовут?
— Улар Орифиэль, — представился неожиданно мягко и добавил с издевкой: — Всегда хотел игрушку вроде той, что у Мора. Той, что не сгорит и не побоится. Быть на месте нашей королевы, чувствовать хотя бы жалкое подобие того.
Замолчал резко. Выдохнул грузно, от чего грудь моя заледенела в невольном ужасе, дышать стало трудно. А он будто и не заметил.