Я непутевая, глупая, неопытная… Зачем я вообще им нужна? Тело? Ну, допустим у меня красивое тело — это их слова, сама я о себе более скромного мнения — но есть множество женщин, у которых не менее красивые тела. И лица. И мозги.
И которые не ревут по пустякам, а умеют себя держать!
И которые не портят…ничего не портят, в общем!
— Мия, все хорошо?
— Нет. — опять это слово! — Прости. Я не хотела…
— Что ты не хотела?
— Говорить нет.
— Когда?
— Сейчас.
— А… — он вздохнул, опуская голову, я видела, как Марк поджал губы.
— И тогда! Я не хотела говорить нет! Правда!
— Но ты сказала… Мия, я все понимаю, мы все понимаем. Я поторопился, и…
— Подожди… — я пыталась его остановить.
— Пойми, у меня есть причины торопиться…
— Подожди… — мне надо было объяснить!
— Я реально хочу, чтобы ты стала нашей официально, чтобы…
— Да, дашь ты мне сказать в конце концов!
Я орала на Альфу! Нет, точно сегодня был день аномалий. Ретроградный Меркурий? Или как там говорят? Похоже, там все сразу планеты были в ретрограде!
Марк опешил.
Они с Дэном стояли, вопросительно глядя на меня.
Да уж! И что ж ты, дурочка, творишь-то???
— Марк… Ребята… — почему-то в этот раз обращение «ребята» прозвучало как-то странно. — Я… Простите меня. Я, правда, не понимаю, что со мной. Настроение, перепады… Я не знаю. Сама не понимаю, почему вдруг разревелась. Мне… мне стало страшно, погоди не перебивай, страшно, потому что все так хорошо между нами, и я подумала — а вдруг все вот это закончится? И как я буду…
— Ничего не закончится, Мия…
— Подожди, Марк! Дай мне сказать.
— Ничего такого мы не думаем, ты же знаешь, Мия, — Ник подошел, присаживаясь передо мной на корточки. — Ты лучшая!
— Спасибо! И вы… вы самые-самые… И. Я не знаю почему заплакала.
— Что ты испортила, малышка?
— Марк! Ты хотел сделать мне предложение! Красиво! За новогодним столом! Торжественно! А теперь, вот из-за меня все получилось вот так…Глупо и… И что теперь я буду внукам рассказывать, как бабушка устроила истерику, и заставила деда её замуж позвать?
Я улыбнулась и… тут же улыбка сползла с лица, и мне стало еще хуже, чем раньше. В сердце словно прорубь вырубили.