Переждать ночь, потом приходить охотники, твоя благодарить. После ты свой дорога идти, а дети Эмао свой. — сообщила мне Мария, уже находясь внутри тайного укрытия.
Спускаться вниз не хотелось. Я вообще против подобных замкнутых мест, имелись у меня неприятные воспоминания. Да и сейчас чуйка прямо взвыла о приближающихся неприятностях.
— Слушай, раз тут имеется убежище, значит ты в безопасности, верно? — произнёс я, не сделав и шага вниз."
"— Да, моя ничего не угрожать. — раздалось снизу. — Аудрэй спускаться, получать благодарность от Маньриука.
— Эм… Что? — растерялся я. Такого недвусмысленного предложения я не ожидал.
— Твоя говорить, ты хороший уно, даже без току-току. Моя не верить, твоя доказать, что сильный мужчина. — Мария выглянула из убежища, прикрывая ладонями свою аппетитную, обнажённую грудь. Вот чертовка, с козырей зашла. Ещё этак облизнула свои пухлые губки розовым язычком. — Моя видеть, как ты смотреть на меня. Моя понимать, и хотеть отблагодарить.
Топот ног, матерные крики, свист игл.
— Плохие чужаки! — раздалось прямо у моего уха. — Аудрэй, я не хотеть попасть к ним!
— Прячься, дура! — прошипел я сквозь зубы, пытаясь одновременно подняться, осмотреться, и принять хоть какое-то решение.
— Моя не знать! — пискнула Мария, ухватив меня за руку. Её полновесные груди почти касались моего лица. Чёрт, в другое бы время…
— Туда, под кровать, живо! — шёпотом приказал я, указывая на деревяную лежанку. — Шевелись, я сказал!
Наверху продолжали раздаваться ругань, шелест выстрелов и крики боли. Кто-то орал, что суки прострелили ему руку, кто-то просто ревел раненым медведем. Но главное — пока никто не спешил лезть в схрон.
Подхватив валяющийся на земляном полу топик девушки, я бросил его хозяйке, уже забившейся под лежанку.
— Маша, что бы не случилось, сиди там и не отсвечивай! Молча сиди, поняла?
— Моя понять! — раздался из под кучи мусора тонкий писк девушки.