— Отпусти, — повторил беловолосый, и на его руках выступили длинные когти, а народ, заметивший подготовку к неминуемой драке, начал плавно обходить нашу троицу стороной, продолжая спешить по своим делам.
Эх… Каждый год одно и то же!
Драки, споры и похищения. Невероятно предсказуемая программа.
— Так, ладно, я в уголке постою, а вы пока разбирайтесь, — попытка слезть с чужих рук не увенчалась успехом, и я вновь понуро затихла, от досады скрещивая руки на груди.
Выбирать не буду. Сейчас же попросят.
— Выбирай! — вновь рявкнул обсидиановый, но я уже не впечатлялась, отрицательно мотнув головой.
Видела, оценила, но второй раз этот голос не подействует.
— Я пас. Разбирайтесь сами. Мне в принципе все равно, кто из вас бесперспективно проведет ближайшие семь дней наедине со мной. Эй, лунный! Не трать время, я заранее отказываюсь от всего, что ты предложишь!
Конечно же, мой посыл вновь был проигнорирован, как и ожидалось. Решив действовать, черноволосый усадил меня на бочку возле бакалейной лавки, словно на судейский стул перед предстоящим поединком.
И так неудобно, что сбежать бы не вышло: драконы с обеих сторон, а напротив — только мясная лавочка, из которой не скрыться. Можно, конечно, попытаться, но толку? Догонят же…
Скучно… Хочу домой. Дома горячий чай и недочитанная книга, которую я заняла у замечательной леди Панагор, заведующей книжкой лавочкой.
Очаровательная женщина всегда угощала меня домашними плюшками и свежими сплетнями, страдая синдромом языка без костей.
Тоже, наверное, подумает, что книгу я сперла, хоть и обещала вернуть на этой неделе. А судя по мыслям о владелице моей арендованной комнатки — та продаст ее на ближайшем рынке, возмещая свои убытки из-за потери жильца, и возвращать будет нечего.
М-да, картинка вырисовывалась мрачная. И все из-за этих двоих!..
— Вы драться будете или нет? Я не собираюсь сидеть здесь весь день.
Но соперники только прожигали друг друга взглядами, пытаясь поразить оппонента мощью духа, без лишних кровопролитий.
Зря, конечно. Никто на попятную не пойдет, или делили бы меня до самого конца дней тепла.
— Она моя! Я первым ее нашел! — прорычал обсидиановый, бросая самый, по его мнению, веский аргумент.
— Я учуял ее еще три дня назад, — отбил лунный и дополнил коронной фразочкой. — Она принадлежит мне.