Невыносимая невеста, или Любимая студентка ректора

— Нет. Это был колдун. Он и сейчас здесь.

— Где??? — ошалела Валерия.

Она инстинктивно покрутила головой. Никакого колдуна не было и в помине. Да и если бы он действительно был тут, разве Злата не убежала бы?

— Ты его не увидишь. Никто не увидит, — объяснила она с каким-то отчаянием в голосе. — Только я.

— Почему?

— Я сегодня поняла, откуда колдун. Он из прошлого. Прошлое чуть-чуть проступает через настоящее, и я его вижу. Вижу прошлое, Лер, — её глаза наполнились слезами. — У меня проснулся дар.

— Правда?! — Валерия просияла.

Она просто захлебнулась от волны неконтролируемого счастья. Ей так хотелось, чтобы у сестры пробудилась магия. И самой Злате хотелось. Почему же в её взгляде столько отчаяния?

— Разве ты не рада?

— Это не та магия, Лера, — слёзы текли по её щекам. Она распрямила правую руку. Рукав оказался закатан. На тыльной стороне локтя было заметно проступившее синее пятно. — Видишь? Родовая метка Колоджей, — произнесла она убитым голосом. — Я не Ольшанская.

Сколько боли было в её глазах.

— Подожди. Почему сразу не Ольшанская? Может, в тебе просто проснулась материнская магия.

Лера ещё не договорила, а уже по выражению лица Златы поняла, что пробудившийся дар ровным счётом никакого отношения не имеет к родовой магии её матери. Тогда что? Злата действительно не Ольшанская? Её мать имела связь на стороне?

Сразу вспомнились слова Муачо, который увидел что-то странное, вместо чёткой родственной связи."

"— Это ужасно, — сестра снова уткнулась лицом в колени. — Это самое страшное, что могло случиться.

Это значит, что отец мне не родной. Лерочка, я так его люблю. Он лучшее, что было в моём детстве. Но если он узнает, то вдруг отречётся от меня?

И будет самым последним негодяем, если так сделает. Как можно отречься от этой нежной девочки, которая в нём души не чает?

— Лер, — Злата подняла на Валерию глаза и произнесла с дикой тоской, — и ведь получается, мы с тобой не сёстры.

Лера прижала к себе её кудрявую голову что есть силы, вложив в объятия всю теплоту, которую ощущала по отношению к ней.

Валерия уже привыкла думать, что эта солнечная улыбчивая девочка — её сестра. Она даже сходство начала замечать, пусть не внешнее, но некоторых черт характера.

— Мы всё равно сёстры, — прошептала Лера горячо. — У нас в земном мире так говорят: отец не тот, кто родил, а тот, кто воспитал. Значит, Ольшанский — всё равно твой отец. Но он и мой отец, хотела бы я этого или нет. А раз у нас один и тот же отец — значит, мы по-прежнему сёстры.