Зачем мне себя продолжать? Мне и так хорошо. И мир я открываю не заново, а впервые – неплохо заходит. Получатся ли у меня хорошие люди – вот не уверен! Пусть этим занимаются те, кто умеет.
– Если бы все так думали, мы бы давно вымерли!
– То есть, ты хочешь детей, чтобы человечество не вымерло? – уточнил он. – Очень хорошая цель, Варвара, понимаю тебя! В ближайшее время займусь вопросом – сдам сперму в спермобанк, и у меня будут дети, которые продолжат человеческий род. Так подойдет?
Он издевается?!
Ему доставляет удовольствие глумиться над нормальными человеческими ценностями?
– Нет! – фыркнула я.
– Почему?
– Ты должен сам хотеть… Для себя… – я окончательно запуталась и уже начинала сердиться. Почему он всегда выворачивает мои аргументы? – У всех есть дети!
– Вот видишь? У всех есть, зачем тебе еще и мои?
Кирилл так и сидел, развалившись, умостив лодыжку левой ноги на колене правой, пил вино мелкими глотками и периодически возводил глаза к нему, как бы спрашивая у него, что ему делать с бестолковой мной.
Я же не могла расслабиться, сползла на краешек стула и постоянно ерзала.
Его аргументы вроде бы были логичными, но почему тогда не все так живут?
– Варвара! Чего ты вообще хочешь от меня добиться? – закатил глаза Кирилл. – Чтобы я перевоспитался, завел себе уютный домик и десяток детишек? Кому от этого станет лучше?
– Тебе!
– Я уже сказал, что мне это неинтересно! Так что вряд ли…
– Ты просто не понимаешь, какое это счастье! Вот появятся – и узнаешь.
– Ты тоже не понимаешь, – заметил Кирилл.
– Ты как раз перевоспитываешь! – возмутилась я. – Хочешь, чтобы все были такими же как ты!
– Я? – Кирилл аж сел нормально и прижал ладонь к груди. – Да упаси боже! Просто хотел показать тебе другие варианты, которые ты даже не рассматривала. Если после этого ты все еще будешь хотеть замуж и детей – это же прекрасно! Ты будешь хотеть их осознанно, а не поймешь однажды в старости, что на самом деле желала всю жизнь мотаться по свету и пить шампанское на яхте!
Вот как опять получилось, что мы тихо-мирно пили вино под шелест волн, а теперь внезапно ругаемся?
– А как же любовь?.
– Меня и так любят, Варвара, – он выудил из мисочки огромную оливку и снял ее зубами со шпажки.