Я стараюсь не стонать, чтобы нас не услышали, я стараюсь не слишком сильно стискивать горячий член в руке. Но следить за собой, когда внутри снуют пальцы, снаружи грубоватая подушечка теребит чувствительный бугорок, а колючая щетина трется о мой висок и в ухо льется хриплое частое дыхание – нереально.
Невозможно. Немыслимо.
И когда Кир делает пальцами что-то странное, отзывающееся горячей волной, сладким замиранием, а потом что-то еще… и еще – я выгибаюсь и не могу уже сдержать стон.
Я чувствую, как внутри меня все заполняет влага, и пальцы замирают.
– Ты же хочешь еще? – шепчет он, отклоняясь и ловя мой взгляд.
Кусаю губы, приподнимаюсь на цыпочки, сама нанизываясь на его руку.
Молчу.
– Скажи мне, что хочешь, – низким хриплым голосом требует он. – Или я сейчас оставлю тебя как есть, и уйду в свою комнату дрочить на порнуху.
Вопреки его словам, большой палец продолжает тереть мой клитор, не оставляя мне никаких иных вариантов, кроме как выдохнуть сквозь густой туман в голове одно слово:
– Хочу…
– Хорошая девочка, – с удовлетворением говорит Кир и… вынимает пальцы.
Зато подхватывает меня ладонями под бедра, относя совсем недалеко – на диван в гостиной. Мы всего метрах в двух от развинутых дверей балкона, и легкому ветерку ничего не мешает врываться внутрь и оглаживать прохладой разгоряченную кожу.
Кирилл рассматривает меня, лежащую под ним, закинув руки за голову, голодным и восторженным взглядом, как новую игрушку.
Он медленно спускает с плеча бретельку сарафана и наклоняется, чтобы потереться о нежную кожу возле ключиц своей щетиной. Тянет вниз вторую бретельку, обнаруживая под верхом сарафана розовое кружевное белье – и хмыкает.
Так и жду, что он снова промурлычет свою «хорошую девочку», но – увы, на этот раз мне не достается этого лакомства. Зато он легко и ловко справляется с застежкой бюстгальтера и осторожными движениями освобождает мою грудь, скатывая сарафан до пояса.
Соски твердеют до боли под его взглядом, а уж когда рыжая щетина проходится по ним медленно и шершаво, меня чуть не вытряхивает из собственной кожи, до того это остро. И ткань рубашки, раздражающая их, когда Кир тянется, чтобы коснуться губами ключиц, виска, прикусить мочку уха, тоже трется до зуда, до легкой боли.