Отработав свои четыре часа, Дина неспешно спускалась по лестнице, размышляя над тем, чем занять долгий майский вечер. Погода стояла отличная, теплая, но не жаркая, рассыпали влагу фонтаны, день клонился к закату, и центральные улицы города понемногу наполнялись гуляющими парами. Все шептало о юности, любви, романтике.
В жизни Дины Казанцевой романтики не было, вечер оказался совершенно свободен, так что она решила заглянуть на только что открывшуюся выставку. Там, кроме зрителей, собрались журналисты, а также почтил своим присутствием сам художник – открытие все-таки.
Дина посмотрела в его глаза – зеленые, как молодая листва, что шелестела за окнами галереи, – и не смогла отказать.
Вот так красиво и почти сказочно все началось.
А закончилось совсем иначе. Но один подарок – кроме ее портрета, который Дина попросила не делать частью экспозиции – Богдан ей все же оставил.
Отгоняя воспоминания, которые преследовали ее назойливыми, больно жалящими комарами, Дина шагнула навстречу Зайке, с благодарностью забирая из ее рук принесенные вещи. Соседка выглядела еще более восторженной и возбужденной, чем обычно. Болтала без умолку.
– Ой, Дин, как ты нас напугала! Что с тобой было-то, сказали? Ничего страшного? Ой, да они скажут: у них небось и времени не было хорошенько тебя обследовать, ты лучше в частную клинику сходи! А ты знаешь, кто к тебе сегодня приходил? Я чуть не упала, представляешь? Сам Демьян Ростоцкий!
– Знаю, – пробормотала Дина, скрипнув зубами.
– А почему ты не сказала, что ты с ним знакома? Дин! А чего он от тебя хотел?
– Ничего, с кем-то меня перепутал, – Дина пожала плечами, стараясь сделать вид, будто все в полном порядке и произошло всего лишь недоразумение.
– Ну-у-у… С художником ты же встречалась, а он тоже не простой парень… Ой, Дин, прости, я не хотела тебе напоминать!
– Все нормально.
– А этот Ростоцкий… – Зайка мечтательно зажмурилась и провела кончиком языка по пухлым губам.