Медсестра его осмотрела, все в порядке, но ребенок бледный, какой-то напуганный. Советую к врачу его отвезти. Остальные дети в порядке, это если вы подумаете на общее отравление или что-то в этом роде.
— Он не падал? Может, его ударил кто? — сердце сжалось от страха за ребенка. Когда Даню вывели за руку из группы, я кинулась к нему и стала разглядывать. — Сыночек, что такое? Сладкий, скажи маме, что случилось?
— Мама! — обрадовался Даня и кинулся мне на шею, обнимая крепко-крепко. Его всего трясло, и он был правда горячим.
— Не знаю, говорят, температура, без видимых причин…
Пока неслись в больницу, проходили регистратуру и осмотр, я тряслась как в лихорадке, совершенно забыв о собственном состоянии. Никак я не ощущала эту беременность пока, а волновалась за своего ребенка, внимательно следя за выражением лица молодой докторши.
— Ну что, родители, все с ребенком в порядке. Небольшая температура на фоне волнения. Что-то испугало в детском саду или дома. Пораспрашивайте. А с точки зрения медицины все с ним хорошо. Анализы сдайте на всякий случай, но я никаких не вижу причин его в стационаре оставлять или назначать препараты.
— Дань, что такое, сын? — спросил Глеб, когда мы уже уселись в машину. — Расскажи. Я ругаться не буду. И мама тоже. Ты же знаешь, что честность прежде всего.
— Малыш, а маме расскажешь? — взяла его за руку и погладила, вливая тепло и уверенность.
— Со мной сегодня тетя разговаривала. Через забор, — начал Даня, утирая нос пухлой ладошкой и пряча глаза.
Сто мыслей пронеслось у меня в голове в эту секунду, но все они отразились у Глеба в глазах, сверкающих гневом. Желваки заиграли на лице, кулаки сжались, и только усилием волы он сдержался, спокойным голосом объясняя ребенку:
— С чужими тетями не нужно разговаривать, Данил. Слушать нужно только маму и папу. А ты чего испугался, сын? Так сильно, что даже к врачу ехать пришлось.