— И на спинку посмотри в районе лопатки, — направляет Елена, подходя с пеленкой к малышку, ловко его ею обматывает и мне вручает. И тут я это «кой-чего» вижу. На лопатке родимое пятнышко в виде звездочки. В точности как у меня! Сейчас его у меня не видно совсем, вокруг сплошная татуха, так что только я знаю теперь, что Данька, очевидно, моя родная кровь. Это вряд ли совпадение. Неопровержимое доказательство, на которое пялюсь, теперь совершенно по-другому ощущая в руках сына.
Сына!
— Под-держите его, пожалуйста… — понимая, что чуть ли готов лишиться чувств, как тургеневская барышня, вручаю ребенка кому-то, даже не вижу кому, и падаю в кресло, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами и вихрем вопросов. Но внутри не существует ничего, кроме воображаемого стадиона с толпой болельщиков, громко скандирующих: «Сын! Сын! Сын!»
— Дарь, боссу твоему плохо! Скорее нашатырь!
— Какой нашатырь? Воды несите!
— Какой воды? Стопарик ему налейте!
— Давай-давай, Ленок, и еще канапушечку на закусочку!
Подбегают ко мне, окружают толпой и пихают в руку прохладную рюмку с «успокоительным».
А они не отходят и рядом мнутся. Все трое. Вспоминаю, как их зовут. Елена в фиолетовом с желтыми волосами. Антонина — Дарьина тетка — в зеленом люрексе, за елку сошла бы, — и скромная маленькая Раиса в сером неприметном наряде.
Елена здесь самая бойкая, поэтому не удивляюсь, слыша от нее:
— Раздевайся, Глебушка!
А рядом охает Дарья.
Несомненно, от бурного восторга и радостного предвкушения.
Глава 7. Новый год подкрался незаметно
Все это зашло слишком далеко. Не знаю, почему именно сейчас эта мысль пришла в голову. Все, что случилось ранее, еще можно было как-то объяснить, принять, списать на необычные обстоятельства. Но настырно пытающиеся раздеть моего босса тетеньки — это уже ни в какие ворота!
Я должна воспрепятствовать, иначе вся моя дальнейшая карьера пойдет под откос.