— Да… Прости… Ты не обижаешься? — заискивающим голоском спросила Рита, а я легко поцеловал ее в губы и провозгласил:
— Ну что ты! Ребенок — это святое!
Маринка прыснула в ладошку, зараза, раскусив мой спектакль и сделав большие глаза, как бы говоря: «Глеб, не переигрывай», и тогда я попрощался со всеми и пошел возиться с сыном. Искупал его, снарядил в памперс и легкие одежки, чувствуя, что с каждым разом справляюсь все лучше. Правда, и мой малец ежедневно прибавлял в весе и прыткости, и порой было невозможно удержать его.
Сегодня Данька вел себя хорошо и радостно гулил, рассматривая причудливые узоры на стенах. Я лег рядом на большую кровать и гладил маленькие пальчики, бесконечно умиляясь моменту. Вспоминал, какими беспомощными мы были с Дашей поначалу и как быстро привязались к малышу. Я-то отец, это естественно.
Наверное, я себе все это придумал. Повертел телефон в руках, ловя себя на мысли, что готов нарушить данное себе обещание и позвонить ей, наплевав на все. Занес палец над заветной кнопкой, но Данька решил сползти с кровати, переползая через меня, за дверью послышались шаги, да и время было позднее.
Тяжело вздохнув, я передал сына теще и отправился работать. Приходилось доделывать работу по ночам. Около трех часов я стал продираться через основной блок переписки, первым делом читая сообщения от Ангелины, очень надеясь, что таким странным образом дотянусь до Даши.
Едва дождался утра, чтобы позвонить в офис.
— Ангелина, доброе утро. Спасибо за отчеты, что вы послали. Я завтра приезжаю. У нас все в порядке?
— Да, Глеб Сергеевич, только я ничего не успеваю! Без Даши трудно справляться.
— Без Даши?! — взревел я в трубку, вскакивая с места с колотящимся сердцем."
"— Ну да, Стриж уволилась. Вчера. Даже две недели не отработала.
— По какой причине? Что случилось?
— Я не знаю, сама в шоке! — запричитала сотрудница. — Все было в порядке, а вдруг приходит и кладет на стол заявление и просит уволить ее по семейным обстоятельствам.