"
"— Мариш, а у тебя молоко там не убежало? — намекает Глеб, и та с извиняющейся улыбкой удаляется, оставляя поднос с чаем и плюшками. Никто даже и не думает к ним притрагиваться. Жду, пока босс объяснится, и внимательно слежу за его глазами, надеясь, что пойму, если он меня обманет.
— Все дело в том, что я люблю мгновенно просчитывать результат. Это просто, когда у тебя есть исходные данные. Я понял, что нужно Маргарите, она этого и не скрывала. Но пойми, я уже потерял семь месяцев жизни своего ребенка, пришлось принимать кардинальное решение.
— Глеб, ты не боишься отпускать же… — спотыкаюсь на этом слове, но все же продолжаю: — Жену на операцию? Столько страшных историй…
— Она все равно ляжет под нож, даже если я запрещу, тайком. Так пусть уж отправится к нормальным хирургам в приличную клинику.
— Ладно, это не мое дело, — бормочу, пытаясь переварить полученную информацию, но чувствую какой-то подвох, какое-то грызущее душу ощущение. Возможно, мне не хотелось, чтобы мы с Глебом столкнулись случайно, чтобы наше свидание было подстроено его сестрой.
— Пойдем, покажу кое-что, — заговорщически улыбается Жданов, а я таю от его улыбки и вкладываю руку в его широкую большую ладонь, хотя не должна, но отчего-то следую за ним, как привязанная невидимыми путами.
Мы оказываемся в спальне, где в кроватке тихо сопит Жданов-младший, невольный зачинщик всех событий с того дня, как он обнаружился в большой сумке на столе.
Чувствую позади горячее дыхание Глеба, его присутствие заставляет меня трепетать и напрягаться, замерев на месте. Не в силах пошевелиться, лишь бы не нарушить волнительный момент. Я хочу услышать, что он скажет, и понять этого человека.