Все, что она ни делала, в том числе и это, несло в себе особенное очарование после тех ночей. Когда-нибудь это ощущение утратится, но в данный момент уже ничто не было само собой разумеющимся. И сама жизнь тоже.
— Что будет с Мариусом? — спросила она.
Инга помедлила с ответом."
"— Это во многом зависит от нас. Заявим ли мы на него. Он незаконно забрался в дом. Он против воли держал нас в плену, он хотел насильно увезти тебя… тут много чего наберется.
""Как мало меня это волнует! — подумала Ребекка.
— Что касается меня, — произнесла она, — то я вообще не заинтересована в уголовном преследовании. Мариусу нужна помощь, а не судебное обвинение. Он не преступник.
Инга искоса взглянула на нее.
— Спасибо, — ответила она.
— Это именно то, что я чувствую, — добавила Ребекка.
Некоторое время обе женщины молчали. Красная полоса на небе сузилась — скоро она совсем погаснет, и наступит ночь. За их спиной, на другом конце сада, тепло светили огни дома. Того дома, в котором Ребекка уже вряд ли сможет когда-нибудь ощущать себя в безопасности — она, во всяком случае, была в этом совсем не уверена. Она никогда не забудет картину, что предстала перед ней, когда Максимилиан поднял свое оружие, сунул дуло себе в рот и выстрелил.
Ребекка кричала — ей казалось, что это был долгий, полный ужаса и муки крик. Но Инга потом сказала ей, что был слышен только выстрел, а затем полная тишина, так что крик мог звучать только в ее голове, он не вырвался наружу. После всех этих бесконечных речей и тирад, полных ненависти, сознание Максимилиана, видимо, в какой-то момент прояснилось, и он понял свою абсолютно гиблую ситуацию, всю безысходность своего положения, масштабы своих ошибок и заблуждений в жизни.
Немного позже появилась полиция, от которой Ребекка потом узнала, что это Инга вызвала по телефону помощь.