Ждем…
И тут с заднего сиденья слышно тихое, восторженное: “Вау!”
Почему-то именно этот возглас моей дочери становится нам отмашкой! Машина наполняется хохотом! Инга смеется почти до слез, да и я ничего с собой не могу поделать…
– Что, к школе? – спрашиваю своих девчонок.
– К школе! – кивает Инга.
– А можно, я сразу лосинки со звездами надену?
Блин!
Вот только сейчас я понял, что у меня растет девочка! Мне остается только глупо улыбаться.
– Можно, дочь! – разрешаю ей под испытующим взглядом Инги.
Молчит. Не вмешивается. Умничка моя.
Вокруг усадьбы, как мы и ожидали, толпа…
Люди галдят, шумят, смеются…
И посреди всего этого стоит пунцовый председатель.
– Это ты! Это все ты! – кидается он ко мне, стоит только выйти из машины.
– Ты о чем, Сергей Петрович? – недоуменно вскидываю брови.
– О коро-овах! – он аж голову склоняет, выдавливая из себя это слово.
– Петрович, так нет у меня коровы! – развожу руками. – И не было никогда.
– Сереж, да я тебе клянусь, случайно оно, – кричит из толпы Шура.
И люди одобрительно гудят, соглашаясь с главной молочницей деревни…
– А что произошло-то? – смотрю на председателя как можно невиннее.
– А то ты не знаешь? – язвит он.
– Не знаю, – пожимаю плечами. – Я с семьей в Москву ездил. Вон, девчонку к школе одевали… Школа-то будет?
– Какая школа? Какая школа? – орет председатель, словно ему что-то ценное прищемили. – Нет никакой школы! Можно было бы клуб сделать, отель, дом культуры и отдыха! А теперь ничего не сделаешь! Ни-че-го!"
"– Слышь, Петрович, – выходит из толпы Ленька-пасечник, сжимая в замок свои огромные руки.
– Да нет ее! – аж подпрыгивает председатель. – Нет! Все! Закрыта! Снята с баланса в министерстве!
– Врешь, – произношу безапелляционно.
– Что? – выпячивает он сильно уступающую пузу грудь.
– Говорю, что врешь, – я спокоен, я знаю, что делаю. – Школа есть, и учителя к нам ехать соглашались. Только ты аж семь педагогов завернул! Чего ты им наплел, а, Петрович? Люди ехать работать хотели, а после разговора с тобой, все, как один, отказались!
– Ты… Да ты… Да ты кто такой? – выплевывает он мне в лицо яростно.
– Кто я, сейчас не очень важно, – качаю головой. – А вот ты, выходит, преступник, Сергей Петрович. Взяточник и расхититель, – кривлюсь.