Няня для дочки отшельника

Молчу…

А этому есть объяснение? Или оправдание? Есть хоть что-то, из-за чего он может меня простить?

Качаю головой, потом утвердительно киваю, потом…

Накатывают слезы, и я, не удержавшись, всхлипываю.

А он остается стоять там, где стоял.

– Она появилась несколько дней назад, – отвечаю шепотом, потому что горло перехватил комок рыданий. – Просто смотрела… Пряталась в кустах и смотрела… Я подошла к ней, а она… – кривлюсь. – Она плакала и умоляла тебе не говорить. Уверяла меня, что хочет просто видеть дочь, что у нее, молоденькой модели, не было против тебя никаких шансов, ты попросту отобрал у нее ребенка…

В этот момент Миша очень грустно усмехается.

Я замираю, поднимаю на него глаза.

Он подходит, так же, как и я, садится за стол, закрывает лицо руками.

– Не отобрал, а купил, – выдает он, не глядя на меня. – Купил! – опускает руки и с вызовом смотрит на меня. – Я платил ей за каждый день беременности! За каждый из этих двухсот восьмидесяти двух дней! – его лицо перекашивает гримаса ненависти.

 – Потому что эта дрянь постоянно пыталась сделать аборт! Даже на шестом месяце, когда Лизка в ее животе уже шевелилась, рванула в какую-то клинику сделать себе ранние роды!

Я вздрагиваю от услышанного.

Холодеют руки, сводит живот.

– Как? – только и могу выдавить из себя.

– А вот так! – огрызается он. – Она ее не хотела! Когда забеременела, первым делом понеслась в абортарий. Я ее в кабинете врача перехватил! Пообещал оплатить все! Любой каприз! И пластику после родов! И часть бизнеса на нее переписать! – сейчас Миша смотрит мне в глаза.

 – И я сдержал свое слово, Инга. Семь лет назад я отдал этой женщине треть всех своих активов. Лишь бы она выносила Лизу. Конечно, о том, чтобы сохранять брак не могло быть и речи. Не представляю, как можно жить с тем, кто так настойчиво хочет убить твоего ребенка. Естественно, мы развелись. Сразу после родов. Вот только о родительских правах я тогда не подумал, – он шумно вздыхает. – Мне было не до того.

– Миша, – шепчу я, – прости…

– Инга, – он жмурится, сцепляет пальцы в замок.

 – Я тебя только об одном прошу – не уезжай сейчас никуда. То, что произошло, тяжело пережить, но ты очень нужна Лизе.

– А… А тебе? – спрашиваю несмело.

Он не отвечает.

Просто поднимается и уходит из кухни.

Я слышу, что он идет не в свою спальню, а в комнату дочери.

Сегодня он будет спать там…

.

***

Утро начинается почти как обычно.

Завтрак готовлю я.

Почти машинально завожу тесто на оладьи.