Ее ослепительная красота бросалась в глаза, и противный шип ревности впился в сердце, стоило только заметить, как женщина смотрит на Кирама.
В ее взгляде густо смешались желание обладать и что-то темное, неприятное. Нечто, что Антия могла бы назвать больным «ликованием», но тень исчезла так же быстро, как и появилась.
Валвер коротко поклонился и застыл, ожидая указаний, и Антия почувствовала, что Элайне это совсем не понравилось. Ее лицо скривилось всего на мгновение, но все же…
— Рада, что ты собран и готов ехать, — прощебетала Элайна.
— И ради чего это? — раздраженно спросил Кирам.
— Традиция, мой дорогой! Традиция! Мы придерживаемся ее много лет, а ты только и можешь сказать: «Ради чего это»?
«Мой дорогой». Антия чуть не фыркнула.
Изобразив приветливую улыбку, Антия спросила со всем интересом, какой только смогла найти в себе:
— И что же это за традиция?
— Она уходит корнями в историю семьи Волен! — Настроение Элайны было на высоте, она явно упивалась своим маленьким выступлением. — Два хранителя пьют вино из погребов самого правителя как раз перед тем, как появиться на балу.
Антия прикрыла глаза и внимательнее взглянула на бутылку. Узор из нитей и правда был пропитан даром неизвестной ей природы. От жидкости, разлитой по бокалам, исходило приятное красноватое свечение. Никакой угрозы девушка не почувствовала; даже если бы Элайна решила сделать невероятное и отравить всех в комнате, то любой яд Антия бы распознала.
Лекарей учат и этому.
Да и Кирам не возражал. Он был раздражен, но больше — задержкой и присутствием Элайны, чем самой «традицией».
Женщина протянула Антии бокал.
— Это вино приносит удачу, — Ее улыбка показалась девушке искренней. Тонкая рука Элайны сжала ее ладонь. — И я хотела попросить прощения у вас и Кирама за свое поведение. Мое давление было непростительным, и мне очень жаль.
— Я знаю, что вы не желали Брин ничего дурного.
«Я хочу верить, что вы не желали».