Так-то лучше…
В ушах зашумело, к телу постепенно возвращалась чувствительность, перед глазами прояснилось, но легче мне не стало. Я осознала, что действительно лежала на кровати, а рядом со мной находился полуобнажённый Драган. Рубашка была практически разодрана, позволяя рассмотреть накачанный торс и кубики пресса и грудь, к которой была прижата моя ладонь, накрытая рукой мужчины.
— Вы порозовели, — рассматривая моё лицо, отметил мужчина и отпустил мою руку. — Это хорошо. Значит, чувств не лишитесь.
Я же замерла, как кролик, очнувшийся в логове тигра.
— Мне бы хотелось узнать, что произошло между вами и Ирганом. Отчего вы стали такой? Почему, прикасаясь к моим шрамам, вам становится лучше? Но я не буду спрашивать. Подожду, когда вы сами захотите открыться мне.
Он надел камзол и застегнул его на все пуговицы, скрывая рваную рубашку. Я же медленно села и машинально одёрнула платье.
— Простите, — вдруг произнёс Драган, и я резко выпрямилась, думая, что ослышалась. Мужчина развернулся и посмотрел мне в глаза: — Я и предположить не мог, что Сетт приведёт сюда этого человека.
Я с трудом перевела дыхание, мучительно проигрывая в мыслях слова Драгана.
— То есть, — голос задрожал от внезапной надежды, — господин Лабатт приехал не за мной?
— Сетт посчитал, что встреча с вами поможет сорвать с Иргана маску, — скривился лорд Этвеш. — Но в стремлении вывести преступника на чистую воду, мой друг не учёл ваши чувства, и за это я прошу прощения.
Небо за окном быстро темнело, и в спальне Варры сгущался мягкий бархатный полумрак.
Я медленно впитывала новость, что мне не нужно возвращаться в тот дом. Друг Драгана, который расспрашивал меня о ночном происшествии, привёл Иргана, чтобы убедиться или опровергнуть его вину.
— Господин Серпет хотел, чтобы мы встретились? — уточнила я, и Драган кивнул.