Няня из Чайноботтам

В первую очередь ему требовалось обустроиться и найти хоть какое-то подобие якоря, чтобы шторм бурной уличной жизни не размазал его о скалы Саквояжной «доброжелательности». Он принялся искать закуток, но вскоре понял, что в Тремпл-Толл мало никем не занятых чердаков и подвалов. В какой-то момент он даже присмотрел себе неплохую собачью будку, но ее владелец оказался не особо гостеприимным. Так Шнырр получил свои первые собачьи укусы и ценный урок: есть места, куда лучше не соваться. В итоге он пришел к тому, с чего начал – вернулся к трубе.

Это был довольно вместительный перекрытый наглухо отросток старого паропровода. В нем было тепло и сухо, правда и обитатель там имелся. Старая злобная крыса была размером со вставшего на четвереньки человека, но Шнырр одолел ее хитростью: подкормил тухлым мясом, добытым на Рынке-в-сером-колодце, не забыв как следует приправить его крысиным ядом. Наконец крыса издохла, и Шнырр получил в наследство ее нору.

Началось обустройство логова: Шнырр натаскал в свою трубу то, без чего неуважающий себя джентльмен не может обойтись: пустые мешки, сушившуюся на веревках женскую одежду (набить эти мешки), керосинку с битым плафоном, раздобыл даже часы с кукушкой (кукушка ему вскоре надоела, и он выломал ее из «гнезда»).

Попутно он сошкрябал ржавчину с петель и вентиля большой круглой заслонки – и так у него появилась дверь.

Устроившись с неким подобием комфорта, новый уличный житель взялся за работу: голодать он не привык, а кусочки чего-то съестного были в Саквояжне повсюду – только схвати их.

Его руки тянулись ко всему, что плохо лежит, неуверенно стоит и сомнительно висит – пригодилась старая привычка подворовывать у родственников.

Стоит отметить, что характер его нисколько не изменился после того, как он был изгнан из дома. Прежде Шнырр (тогда его звали иначе) точно также с первого нюха улавливал угрозы от сильных и страхи слабых. Во вчерашней жизни он выстилался перед отцом и матерью, стравливал дядюшек и тетушек, третировал братьев, сестер и кузенов с кузинами, подставлял племянников и племянниц.

Для него все люди делились лишь на два типа: «господа хорошие» и «пустышки». Шнырр ловко устраивал свою выгоду во всем – будучи мелочным, он и выгоду получал незначительную, ведь на большие дела его фантазии не хватало. Его презирали и ненавидели, с его появлением лица кривились в оскомине, а присутствовавшие в комнате тут же пытались покинуть ее как можно скорее.

Ничего не поменялось. Разве что комнат никаких больше не было.