– Что? Почему?! Так ведь нельзя! – смутилась я и начала возмущаться, понимая, что быть запертой с ним наедине будет невыносимо.
Это же один сплошной магнит! Я не могу быть здесь. Нет, не надо! Мамочки…
– Нельзя, – подтвердил мои слова генерал. – Но дверь, благодаря небезызвестному нам с вами сорванцу, теперь можно открыть только снаружи. Так что придётся ждать, пока кто-то придёт и нас выпустит, или попытаться выломать её. И я предпочту второй вариант.
– Какой кошмар! – прошептала, закрыв лицо руками и представив себе, как кто-то войдёт и увидит нас вместе.
Генерал ничего не ответил, прошёл к шкафу, достал оттуда сухую рубаху, штаны и протянул мне.
– Переоденьтесь, пока не простыли, – бросил он с ноткой заботы в голосе. – Вам нужно согреться.
Я покачала головой, всё ещё не в силах смириться с ситуацией. Но делать было нечего. Приняв одежду из его рук, почувствовала, как моё сердце забилось ещё быстрее. Стараясь не показывать своей растерянности, отвернулась и начала переодеваться, чувствуя на себе его внимательный взгляд.
"– Спасибо, – проговорила едва слышно, натягивая слишком большую по размеру рубаху.
Едва успела переодеться, как генерал кивнул и предложил мне устроиться в кресле у камина, в котором сейчас алели угли. Я села, подтянув колени к груди, и попыталась успокоиться.
Кондрайн присел напротив, рассматривая меня с неким интересом, и нахмурился.
– Я должен был предвидеть подобное, – покачал головой и устало потёр виски.
– Тэди боится потерять вас, вот и чудит. – Приняла из рук генерала бокал с ароматным вином и сделала маленький глоточек.
– Это не оправдывает его поведения и позорит меня, как отца. Возможно, нужно было быть с ним резче.
– Кондрайн, вы хороший отец и Тэди любит вас. Это меня он, кажется, ненавидит, но… – Хотела сказать, что справлюсь, найду общий язык с мальчишкой, но генерал покачал головой.
– Я во всём разберусь и сам обо всём позабочусь. Не забивайте себе этим голову. У нас впереди длинная ночь. Поешьте и ложитесь спать. Я уступлю вам свою постель.
Я же молча кивнула, всё ещё чувствуя себя загнанной в угол. В этой огромной комнате мне было мало места, и казалось, воздух готов был вот-вот взорваться от перенасыщения напряжением, смешанным с чем-то незнакомым, магнетическим.