Ладно может еще повезет и встретимся после посадки, а нет позвоню приеду и скажу спасибо. Вот не знаю почему, но мне было так важно ее поблагодарить.
— Да, — подтвердила я и сделала вид, что увлечена чтением, возможно, Олег и хотел продолжить разговор и перевести его на тему ужина и своего приглашения на свидание, но я ему такой шанс не давала: ни в самолете, где он, на мое счастье, уснул после взлета, ни в такси от аэропорта, когда уже я изображала, что сплю. Последним неприятным сюрпризом для несчастного стало то, что номера оказались на разных этажах.
Только закрыв за собой дверь номера, я вздохнула с облегчением доставая телефон, чтобы позвонить Василию и узнать, как прошло родительское собрание… Хотя нет вру, я просто искала повод услышать его голос. Беспокойство о детях совсем отсутствовало, за что я, не сходя с места, отчитала себя, но все равно из всех номеров выбрала номер Василия и нажала позвонить.
— Минутку, Жень, — после трех гудков ответил Василий, явно пытаясь перекричать крики на фоне. Внезапно крики сменились грохотом и визгом. Сердце замерло от страха. Господи да что там у них происходит?! Он же на собрании? Или уже дома? Все равно, что там произошло?
21
Василий
Родительскими собраниями меня было не удивить.
Именно сборище, ибо иначе никогда это назвать не мог. Нет, это не было претензией ни к учителям, ни к родителям. Просто наблюдение постороннего.
Вечное недопонимание двух сторон — неспособность иногда одних, смириться с тем, что их дети не идеальны и не гениальны, приправленная наивной верой «Нам должны». Что же, это было во все поколения, я-то это хорошо знал. Как и знал второй лагерь, со стороны учителей, где тоже присутствовало «нам должны» все в той же мере.
Нет, конечно, было и по-другому. Я это тоже знал.
Мать была как раз из тех, кто стремился к разговору, иногда даже ей удавалось совершить хоть и маленькое, но чудо.
Я же всегда был тем, кто это наблюдал.