Няню заказывали? или (не) Спящая красавица

Джеймс носом провел по ее шее, впитывая в себя ее запах, и хрипло шепнул:

– Когда у тебя был мужчина?

– В другой жизни, – без промедления ответила Аврора, утопая в новом поцелуе. Джеймс не стал медленно и томно снимать с нее трусики, он собрал их в кулак и дернул, с сухим треском бросая в сторону. А потом всё потеряло значение: никогда она еще не чувствовала себя с мужчиной такой маленькой и хрупкой, но защищенной от всего мира. Каждое его движение сопровождалось коротким рваным вдохом, будто ему было невыносимо тесно, но он наслаждался этим.

Аврора вторила ему, целуя шею, скользя пальцами по спине. Она чувствовала, что они оба готовы к развязке, но они же… Надо сказать, пока она еще могла говорить:"

"– Джейми, – он подхватил ее под ягодицы, входя резче, вырывая короткий стон. – Джейми, – Аврора поймала его лицо ладонями, заглядывая в глаза, – я не предохраняюсь. – Он выглядел так, словно не понимал человеческую речь, но кивнул, медленно и отстраненно, как сторонний наблюдатель. Затем они помчались навстречу наслаждению.

Резкие движения сменялись томными и медленными: Джеймс то жестко вбивался в нее, то выходил на всю длину, пока Аврора не вскрикнула, сжимаясь и разжимаясь, как тугая пружина. Джеймс кончил ей на живот, обжигая вязким семенем. Немного придя в себя, он схватил белоснежное одеяло и, вытерев следы своего удовольствия, отбросил в сторону, вытягиваясь рядом, крепко обнимая, чтобы ее голова коснулась его груди.

Аврора физически почувствовала, как улетучиваются остатки напряжения, давившего на них столько дней, а по телу разливалась приятная усталость – отголоски испытанного наслаждения.

Она расслабилась и тут же уснула. Джеймс погладил ее по волосам, мягким и густым: пусть спит – ночь только началась, и силы им еще понадобятся.

Глава 19. Мир открывается для нас двоих

Аврора проснулась первая: лениво повела бедром и уткнулась в горячее твердое тело. Память обрушилась запахами, стонами, жаркими поцелуями, а его руки крепко прижимали ее к себе.

Всю ночь. Никакой свободы, и это было так привычно, так правильно. Аврора осторожно повернулась, желая убедиться, что это между ними действительно случилось. Джеймс мирно спал довольным сном сытого младенца: все морщинки разгладились, ресницы неподвижно лежали на веках, губы немного приоткрыты. Авроре даже захотелось игриво просунуть туда пальчик или поцеловать. Но она не стала этого делать: он так сладко спал, что будить его – чистое преступление.