Аврора, ожидая Эвана, иногда болтала с такими же нянями, некоторые из них давно положили глаз на инструктора.
– Уилл сказал, что если я буду так быстро расти, то уже в следующем году пересяду на настоящую лошадь! – восторженно рассказал Эван.
– А эта, – Аврора кивнула на пони, – игрушечная?
Он состроил кислую гримасу, без слов повторяя: ты безнадежна.
– Ладно, – она подняла руки, сдаваясь, – круто-круто, а теперь иди, переодевайся, у нас еще дела.
– Какие дела?"
"– В кондитерскую пончики завезли, надо съесть.
– Вы не похожи на любительницу пончиков, – сказал Уилл, когда они остались в относительном одиночестве. Оригинальностью комплимент не блистал, но какой прок от слов? Самые изысканные и необычные заверения в привлекательности женщины – всего лишь буквы, умело сложенные в кружевной рисунок из фраз. Без искренних чувств это ничего не значит. Даже сакраментальное «люблю» теперь вызывало больше недоверия, чем восторга. Но что на нее повлияло больше: поступок Дрю или же собственное равнодушие? Любила ли она мужчину, за которого планировала выйти замуж, или этот брак им обоим был удобен? Аврора не знала и пока не узнает – никаких мужчин! Но это ведь не мешает поддержать беседу с обаятельным инструктором.
Последовательность, к сожалению, как и у большинства женщин, в число ее добродетелей не входила. Отец, бывало, упрекал в этом грехе маму, она же в ответ еще пуще меняла планы и свое мнение, доводя его до белого каления. Но лично Авроре это виделось некой игрой, их личным ритуалом.
Отец… Аврора вспомнила фотографию из дома миссис Барлоу. Неужели их с Джеймсом родители были знакомы? Удивительное совпадение! Надо будет поинтересоваться у него на досуге. Возможно, он что-то знает, а, возможно, и нет: снимок старый, сделанный, очевидно, во время учебы в Оксфорде, до рождения Джеймса, а самой Авроры не было даже в самых далёких планах отца. И что точно она помнила – имя Хью Барлоу никогда не звучало в ее доме.