Готова?
— Это мы еще посмотрим!
Они выиграли. Все три раза. Потом приехал Макар и Захар уединился с ним в кабинете. Но перед этим попросил меня спуститься с ним вечером в сад.
Вначале я шла где-то сбоку, подсказывала начало ступеней, где стена и бордюры. Ступала рядом и не сводила с него глаз. Пожирала грозный профиль, густую седоватую бороду, чувственный изгиб губ, хищный нос с горбинкой и широкие, тяжелые веки светло-ледяных глаз, его большой и высокий лоб с зачесанными назад волосами. Какая адская сила и энергия живут внутри него, бурлит и кипит, как огненная лава.
Так засмотрелась, что подвернула ногу и чуть не упала, невольно схватилась за Барского, а он подхватил и сдавив прижал к себе, чтоб не свалилась мешком к нему под ноги. Это был самый дикий и невероятный момент за все последние дни. Так близко… так невыносимо близко, что у меня закружилась голова и я… я не сделала не одной попытки освободиться, а он не разжимал руки, держал за талию, под толстой кофтой, которую отдала мне Раиса для этих вечерних прогулок.
— Кто из нас слепой? — спросил хрипло и подался чуть вперед, словно принюхиваясь к моим волосам. Он них несет этим ужасным ландышевым шампунем и мне неловко, что он почувствует это. Но Барский не торопится отпускать и да… он принюхивается ко мне, а я даже не дышу. Впилась в его плечи обеими руками и не хочу отпускать мгновение.
Подул ветер, и Захар вдруг отпрянул от меня, сам разжал пальцы. Даже оттолкнул от себя, не сильно, но с какой-то едва скрываемой злостью, пошёл быстрым шагом в сторону роз.
— Иди спать! Все! Прогулка окончена! Я хочу побыть один!
Вот так резко, словно звонкие пощечины. Конечно. Ободранка деревенская. Прислуга. Но не ушла. Так и смотрела, как он опять к своим розам пошел.
Присел на корточки, трогал их руками, гладил.
Хотела уже взбежать по ступенькам, но он вдруг обернулся ко мне и позвал меня.
— Не ушла еще? Знаю, что не ушла. Ты спрашивала умерла ли она? Да, умерла. Она умерла. Эти розы посажены здесь для нее.