Но мне стало интересно кто в этом доме рассказал ему о тебе. Кто посмел навести. А еще… мне впервые не скучно. Ты меня развлекаешь. И я не готов отказаться от этого развлечения. Несмотря на то, что у меня было до хрена причин вышвырнуть тебя на улицу.
Словно в ответ на его слова я услышала писклявый голос Яны, которую под руки тащили к воротам.
— Как вы смеете? За что? Я ничего такого не сделала. Я… я всегда верой и правдой служила. Всегдааа. Захар Аркадьевиииич! За чтоооо?
Барский смотрел тяжелым взглядом перед собой и катил трость в пальцах.
— Из-за нее? Из-за этой дряни? Она… она воровка! Вы еще убедитесь в этом!
— Заткнись! — голос Макара оборвал вопли, и я увидела, как он отвесил Яне подзатыльник, и та тут же замолчала. На ее лице виднелись ссадины, а волосы торчали в разные стороны. Нет. Мне не было ее жалко. Я мало кого жалела в этой жизни. Не досталось мне такого качества, как жалость. А еще я никогда не верила, что люди могут исправиться. И не умела прощать… Не умела никого кроме своего палача.
— Нет, это не она. Слишком умно для такой тупой дуры. Все на что она была способна это попытаться подбросить тебе ворованное кольцо и цепочку. Но не учла, что в моей комнате тоже есть видеокамеры, как и в твоей. А вот быдловатой сволочи о тебе сказал кто-то другой.
Барский снова приподнял тяжелые веки и посмотрел перед собой, постукивая тростью по тротуару.
— И в дом его тоже кто-то впустил. Перелезть незамеченным через забор невозможно.
Он говорил даже не со мной, а сам с собой.
— Кому ты еще насолила, а?
Вдруг схватил за руку и дернул к себе. От неожиданности я натолкнулась на него и едва устояла на ногах.
— Ты не так проста, как кажешься, Таняяя. — и опять словно принюхивается ко мне, — что ты скрываешь от всех. Я чувствую, что скрываешь.
— Ничего, — тихо прошептала я, загипнотизированная его близостью и тем как тронул костяшками пальцев мою скулу. Боже! Не надо! Пусть не прикасается ко мне сейчас. Я не готова к этому. Сенька во мне не готова отдать его Татьяне… а Татьяна не готова быть с ним после его признаний.
— Лжешь. Скрываешь. — погладил лицо, потом шею, спускаясь вниз по руке и я тут же одернула ее. Но Барский привлек меня к себе снова. Не случайно и далеко не по-дружески. А грубо и требовательно. Обхватил ладонью мой затылок, приближая свое лицо к моему.
— Не надо! — попыталась вырваться, но он сжал намного сильнее, под ребрами, так что стало трудно дышать.