— я цеплялась за этот мизерный шанс, как за соломинку, как за волосинку, на которой можно удержаться и не упасть в слипающийся позади меня кровавый мрак, — не твой. Он… он.
— ЧЕЙ? — загрохотал таким ревом, что у меня заложило уши.
— Он Яна…
— Лжешь! — тряхнул за горло, бешено вращая глазами, теряя все человеческое в облике, — Ты лжешь. У тебя не было на это времени!
— Ты плохо знаешь женщин? Время есть всегда. Ты не был со мной двадцать четыре часа в сутки.
— Был. Следил за каждым шагом.
Но неуверенность промелькнула в светлых, безумных глазах.
— Пусть он родится, и мы проверим чей. Не тронь… я тебя возненавижу, я прокляну тебя.
— Плевать. Меня в этой жизни проклинали чаще, чем ты моргала. Я принял решение и обсуждению оно не принадлежит.
— Никуда не поеду. Не дам тебе этого сделать. Вначале придется убить меня.
— Ты меня недооцениваешь. Я не спрашивал твоего мнения. Если будешь мешать усыпят и все равно вычистят. Сделай все по-хорошему, Есения, не зли меня, не своди с ума.
У меня не оставалось даже этого волоска он рвал его, раздирал у меня на глазах.
— Я клянусь никто не узнает. Ни одна живая душа не заподозрит, что это мог бы быть твой ребенок. Дай мне просто уйти.
Когда я сказала о родителях он изменился в лице, побледнел еще сильнее и отшвырнул меня от себя."
"— Собирай вещи. У тебя — посмотрел на часы, — полчаса.
Нет, кого я прошу? В нем нет н капли сострадания. Он же похож на каменное изваяние, на лед, который невозможно растопить.
— Ты не человек. Ты — дикий взбесившийся зверь… Нет… хуже. Ты — монстр. Даже звери не трогают своих зверенышей, а защищают до последней капли крови… а ты даже не зверь. Ты нечто жуткое и бессердечное. Ты… чудовище!
Расхохотался, кривя рот.