Светлана еще какое-то время пыталась это делать сама, пыталась создавать видимость благополучия, расставания в дружеских отношениях пока я не послал ее открытым текстом и не вышвырнул за дверь.
Да, все же искать при свете легче, чем в кромешной тьме. Мне нанимали учителей. Идиотов и идиоток, которые сами ничерта не знали. А если и знали так точно не могли научить этому других. Я не слепой с рождения, я не подросток. Я взрослый мужик, который видел сорок лет своей жизни. И для меня выучить эти гребаные точки все равно что пытаться достать звезду с неба.
"Все их раболепные и заискивающие голоса, эти попытки выставить меня немощным, убогим, слабым. Да, я немощный, убогий и слабый! Но никому из вас я не позволю даже ощутить этого, даже подумать об этом. И я гнал каждого, кто приближался ко мне, я ненавидел их еще до того, как они открывали рты.
Помочь мне? Три раза! Заработать бабки! Влезть в мой дом, а потом рассказывать журналистам, что в нем происходит.
Последняя пришла из какого-то агентства. Самоуверенная сучка, возомнившая себя великим гуру и говорившая со мной масляным тоном, похлопывающего по плечу тупого идиота, самого светилы науки.
И уже собирался подняться обратно в свою тьму и спуститься на дно своей ямы, как вдруг услышал голос… Нет… я его не услышал. Вру. Я его увидел. Странное ощущение. Я увидел вспышки света перед глазами, когда она заговорила. Какая-то молодая девка, найденная Раисой. Очередная тупая курица, которую пытаются пристроить мне в няньки.
Это было странно, и я захотел, чтобы она сказала что-то еще. А потом еще. Пока вспышки внезапно не погасли, и я не понял, что… это всего лишь эхо, всего лишь суррогат. Всего лишь похожесть. У людей иногда бывают похожие голоса.
Я испытал всплеск жгучей ярости за это. Всплеск неконтролируемой ревности. Словно приревновал похожий голос к чужому телу. Никто не имеет права быть на НЕЕ похожим. Это воровство и плагиат. За это надо казнить. И ей до нее далеко! У моей Лисички голос был нежнее, мелодичнее, тоньше.
Хотел было уйти наверх, как увидел их снова — мелкую россыпь вспышек, когда она заговорила опять. Даже сердце забилось иначе. И еще одна волна кипятка следом — наказать дрянь за эти вспышки. Размазать за них по стенке. Заставить уползти отсюда в слезах и соплях. Чтоб не смела ей подражать. Не смела трогать там внутри, где все похоже на развороченное мясо.