Эва в последний раз посмотрела на склонившегося над бумагами Майкла и вышла, чувствуя себя отвергнутой…
Электронные часы на прикроватном столике показывали без десяти двенадцать, когда в тишине Эва услышала звук поворачивающегося ключа в замке. Она прислушалась; Майкл зашел, положил ключи в стеклянную чашу на столике в прихожей, где лежал запасной ключ, который он дал ей пару дней назад, затем тихо задвинул портфель под столик и тихо прошел на кухню.
Эва слышала каждое его движение, потому что специально оставила дверь своей комнаты приоткрытой, прежде чем пару часов назад улеглась в кровать.
День выдался ужасный, и дети, как и следовало ожидать, быстро догадались о том, что Эва напряжена, когда она спустилась за ними, и весь день малютки капризничали и не слушались. Дома они вели себя не лучше: за ужином бросались друг в друга едой, а во время купания брызгались друг на друга водой.
Эва вздохнула с облегчением, когда уложила их спать.
В девять Майкла еще не было дома, и Эве было так тоскливо, что не хотелось ужинать одной, и она решила поджарить себе гренок, а когда принялась за еду, то очень себя пожалела.
Она всегда любила уединение; только в университете Эва жила в общежитии, а после переезда в Лондон стала жить одна. Три месяца назад ее уединение нарушили дети, но, несмотря на это, Эва никогда не чувствовала себя одинокой, разве что усталой, когда укладывала их спать.
Она осознавала, что слишком быстро привыкла проводить вечера с Майклом, начала ценить и наслаждаться их спокойными ужинами, разговорами и даже молчанием, которое не было неловким, а говорило о том, что они понимают друг друга. А сегодня одиночество обступало ее со всех сторон, и Майкл должен был быть здесь.
Он заставил ее проводить долгие часы, размышляя о том, где он и чем занят.
С другой женщиной?
Кажется, Эва видит себя как одну из женщин Майкла, а ведь она таковой не была, ведь правда? Нет, не была, куда ей! Эва и не думала спросить Майкла, есть ли у него кто-нибудь, а он не собирался добровольно делиться этой информацией.