У Эвы перехватило дыхание, она не знала, что и думать, ведь, несмотря на ложные обвинения в отцовстве его брата, Майкл сделал ради нее и детей такое большое дело.
В глазах снова помутнело от слез, но теперь то были слезы счастья. Отныне дети будут только ее, никто у Эвы их не отнимет.
– А ты говоришь, что не добрый! – подтрунивала на ним Эва сквозь слезы.
– Нет, совсем не добрый, – снисходительно ответил Майкл.
– А я говорю – добрый!
Он испытующе посмотрел на нее:
– А если бы я сказал тебе, что я все это проделал и приехал сюда из эгоистических соображений?
Эва в замешательстве покачала головой:
– Какая тебе польза от того, что я усыновлю детей?
Вот он, момент истины.
Причина, по которой не смог больше быть в Париже…
Как он и предчувствовал, с отъездом Эвы и детей его парижская квартира стала напоминать склеп: там было тихо, холодно и невыносимо пусто.
Он все свое время стал отдавать работе, с утра до вечера был в галерее, зная, что, когда вернется домой, не увидит там Эву и детей, а это было для него смерти подобно.
"Майкл больше не мог быть так далеко от нее. Он подошел к ней и опустился на корточки рядом с креслом, в котором она сидела, и взял ее ладонь в свою.
– Эва, – его голос дрогнул, пальцами он слегка поглаживал ее кожу, – в документах на усыновление есть один пункт, который еще не заполнен.
– Да? – Ее лицо снова приобрело беспокойное выражение.
– Тебе не о чем волноваться, – успокоил ее Майкл, – я только… я хотел… Эва, ты неправильно поняла меня той ночью!
Ее лицо стало еще мрачнее.
– Ты о чем? – отстраненно спросила Эва.
Майкл отпустил ее руку и встал:
– Я не хотел… Я не был… – проклятая нерешительность, это совсем на него не похоже, – той ночью, когда мы не предохранялись, я беспокоился за тебя, а не за себя, – с нажимом сказал он, – у тебя уже есть племянники, они еще такие маленькие, и я подумал о том, что незапланированная беременность тебе сейчас совсем ни к чему.
Ее лицо раскраснелось от злости, она больше не смотрела в его глаза:
– Ты прав, совсем ни к чему. Да и тебе тоже. Потому я… Я сказала, что тебе не о чем волноваться.