Никуда от меня не денешься (СИ)

Он будет творить, что ему вздумается, а я буду сидеть дома, ждать его?

— Помоги… — мой крик гасят его губы. Язык ныряет в рот, не дает возможности позвать на помощь. Несколько минут я пытаюсь сопротивляться, бить его через одеяло, кусаться и отворачиваться от поцелуев, но быстро теряю силы.

Как только я сдаюсь, Яне перестает зло терзать мои губы. Поцелуй становится нежным, сладким. Развернув к себе, нежно целует мое лицо, словно хочет успокоить, а не возбудить."

"— А теперь постарайся уснуть, тебе нужно отдохнуть, — голос просел, словно у заядлого курильщика.

Я тоже возбуждена, но не настолько, чтобы мучиться бессонницей, а у кого-то явно будет непростая ночь. Сам виноват, я не звала его в гости. — Засыпай, Ника, — убирает волосы, открывая лицо.

Не представляю, как уснуть под его пристальным взглядом. К себе Ян не уйдет, если я продолжу его прогонять, все может закончиться исполнением его обещаний. Ему непросто дается воздержание.

Закрываю глаза. Стараюсь расслабиться, дышать спокойно, но очень долго у меня ничего не получается.

Я чувствую его близость каждой клеточкой кожи, слышу неровное дыхание, которое ласкает кожу лица.

— Ника, ты не спишь, — шепчет Самсонов.

— Если ты не будешь меня будить, то я усну, — бурчу, накрываясь с головой одеялом.

Ян смеется, стягивает одеяло вниз.

— Дышать углекислым газом вредно.

Не помню как, но мне удалось уснуть. Проснулась я рано. Будто во сне меня кто-то толкнул. Кто-то?

Самсонов спал на второй половине кровати в одном полотенце, обернутом вокруг бедер.

Руки за головой, расслабленная поза. Идеальный торс, длинные накачанные ноги. Не выдержав, я взяла с тумбочки телефон и сделала несколько снимков.

Недолго думая, поднялась тихонько с постели. Оделась, забрала сумку с вещами, которую собрала с вечера. На цыпочках, стараясь не шуметь, покинула спальню. Сходила в гостевую уборную и гостевой душ на первом этаже. На все про все ушло не больше двадцати минут. Если бы у меня были деньги, я бы прямо сейчас вызвала такси…

Оставаться мне здесь не было смысла.

С мамой и Эдуардом Викторовичем увиделась, поужинали вместе. Я выразила свою благодарность и уважение отчиму, спокойно выслушала мамины советы за столом и даже не разозлилась, когда она напомнила о «дочернем долге».

Для злости и раздражения у меня была причина — карточку я так и не нашла. Все мои надежды осыпались прахом. Самсонов вынуждает меня вернуться к нему, но я лучше с голоду опухну, чем приду на таких условиях.