Обеденный стол сегодня накрыт на террасе. К этому времени я достаточно проголодалась, поэтому с удовольствием уплетаю жаренную на мангале рыбу и овощи.
— Па, когда вернешься, мы с Никой улетим в отпуск, — сообщает Самсонов, ставя нас обоих перед фактом.
— Без проблем, — улыбается Эдуард Викторович. — А куда летите?
— Это зависит от того, в каком статусе мы едем отдыхать, — произносит Ян, откладывая вилку. Я удивленно округляю глаза. — Если Ника согласится стать моей женой, — достает из кармана кольцо.
— Что ответишь, дочка? — а у меня губы дрожат, язык не слушается, по щекам слезы. Когда-то он говорил, что не собирается рано жениться, но разве я могу быть против, если он передумал?
— Да, — пересохшими от волнения губами…
Эпилог
Ника
12 лет спустя
Просматривая документы нового клиента, которые он скинул мне на почту час назад, не забываю следить за временем.
— Вера у себя? — слышу знакомый голос в приемной, закатываю глаза. Только ее мне не хватало. Секретарь пытается остановить бронетранспортер, который я называю мамой, но битва проиграна еще до начала сражения. Спешу Еве на выручку. Роняю папку, что лежала на краю стола, не останавливаюсь, чтобы поднять.
— Мама, здравствуй! — открыв дверь, здороваюсь холодным тоном. — Я ведь просила не врываться ко мне без записи… — видя мое недовольство, она осекается, но это не мешает ей меня перебить.
— Запись? Она мне на конец месяца назначить пыталась, — кивает в сторону Евы. — Неужели с собственной дочерью я не могу встретиться, когда мне этого хочется?
Хочется ей тогда, когда что-то нужно, но говорить об этом смысла нет, маму невозможно перевоспитать.
Входя в кабинет, мама продолжает возмущаться. Ева не первый раз с ней сталкивается, привыкла уже к эксцентричной особе. Подмигнув Еве, я закрываю дверь.
— Мама, ты понимаешь, что в кабинете мог быть мой начальник или клиент? Я на работе, ко мне нельзя врываться, — возмущенно. — Твое поведение недопустимо.
— Вера…
— Ника, меня зовут Ника, — поднимая папку с пола, резко произношу.
— Хорошо, Ника, — примирительным тоном.