— Почему ты не хочешь помириться с Яном? Он раскаивается за свою несдержанность…
— Мне кажется, в этом вопросе ты должна была поддержать меня, а не пасынка. Но, видимо, я недостаточно богата, чтобы ты считалась с моими чувствами, — засунула наушники в уши, не хотелось ее слышать.
Она пыталась меня остановить.
— Скорее бы лето! Съехать бы отсюда в общежитие и никого не видеть! — пробурчала себе под нос. Увеличив звук в наушниках, я просто ушла в свою комнату, которую, кстати, выбрала для меня мама, не позволив остаться в домике прислуги…
Прислуга держится теперь особняком, с мамой у нас натянутые отношения, Яна я и вовсе не хочу видеть, но он зачем-то меня преследует.
Подхожу к большому панорамному окну на первом этаже, стекла тонированные, меня не видно с улицы, а я могу отсюда наблюдать за Яном.
Мне довольно быстро становится жарко в верхней одежде, расстегиваю пальто. Ловлю на себе любопытный взгляд гардеробщицы. Делаю вид, что с кем-то переписываюсь.
Девочки замерзли стоять на крыльце. За каждой из них приехал водитель на дорогой машине. Я ошиблась, думая, что они идут к автомобилям, девочки присоединились к кучке парней.
— Ника, ты еще не идешь домой? — спрашивает классная, прощаясь с коллегами и учениками.
— Машина за мной еще не приехала, — пожимаю плечами. Неудобно, что приходится лгать, но правду сказать не могу.
— Жду к концу недели список предметов, — напоминает Татьяна Михайловна.
— Хорошо. До свидания… — не слышу, что она мне ответила, все внимание приковано к Самсонову в этот момент.
Ян выходит из круга, накидывает капюшон на голову, потому что поднимается ветер. Он не идет к своей машине. Заложив руки в карманы штанов, уверенной походкой двигается к входу. Последняя надежда, что его не пропустит охрана, тает как дым, когда он проходит через турникет.