И в этой жизни уж точно не будет места чувству, его больной, мучительной любви.
Да, сейчас он уже мог признаться себе — любил. Пусть уродливо, пусть неумело, но любил. И до сих пор ещё любит, но никто об этом не узнает…
Конец первой книги."
И в этой жизни уж точно не будет места чувству, его больной, мучительной любви.
Да, сейчас он уже мог признаться себе — любил. Пусть уродливо, пусть неумело, но любил. И до сих пор ещё любит, но никто об этом не узнает…
Конец первой книги."