Сепоры с ВСУшниками, что рядом с нами стояли договорились: мы по вам стрелять не будем и вы по нам не стреляйте. Те и согласились. А они с их участка на наш всю артиллерию перебросили, да еще БМП штуки три и танк. И всеми этими огневыми средствами по нам зажаривают. Мы с теми ВСУшниками на связь вышли, просим ударьте по колорадам, а то под огнем как под дождем стоим, подавите их огнем. А у них там целый гаубичный дивизион имелся. Они нам отвечают, что боеприпасов нет. У нас в тот день с того обстрела пять двухсотых и больше двух десятков трехсотых.
– А что ж эти ВСУшники, совсем не воюют, что ли? – последовал вопрос одного из слушателей.
– Да нет, там же все больше молодые, срочники в основном, они и с оружием толком обращаться не умеют и офицеры у них не обстрелянные даже те, кто уже по многу служит. Не то, что они совсем воевать не хотят, но в бой особо не рвутся. А сейчас еще мобилизованных мужиков стали присылать. Те вообще не пойми что. Даже те, кто когда-то служил, все позабывали и ничего не умеют, а попадаются и такие, кто вообще никогда оружия в руках не держали.
После таких откровений и без того пасмурное настроение добровольцев еще более «опустилось». «Что будет, что будет»,– не оставляла тревога Богдана. Отойдя в сторону, он стал звонить матери. Сообщил, что вставляет окна в одном из офисов Днепропетровска.