Утром, едва светает, я снова у реанимации. Жду, когда Нису перевезут в палату. Финн с Мишель тоже здесь. По моей просьбе о них тоже позаботились, но они ночевали в отеле рядом с больницей. Я же уйти не смог. Старший Фоули периодически бросает на меня хмурые взгляды, но сегодня он молчалив, только успокаивает периодически всхлипывающую жену.
Ночью я тоже хотел расплакаться. Мне казалось, что после этого должно стать легче. Но так и не смог выдавить из себя ни слезинки.
Наконец двери реанимации распахиваются, и оттуда показываются медработники, вывозящие широкую кровать с Нисой на ней.
"Ни меня, ни родителей Нисы не подпускают к каталке, так что нам приходится следовать за ней к лифту, пропускать вперед медиков, а потом следующим спускаться на нужный этаж.
В палату к жене я попадаю примерно через полтора часа, когда оттуда выходит Мишель. Мне кажется правильным, что первой вошла мама Нисы, потому что она – самый дорогой человек для моей девочки.
Вхожу в просторное помещение, залитое светом. Жалюзи опущены, но между рейками пробивается свет, окрашивая палату полосатыми лучами. Я присаживаюсь на стул у кровати, аккуратно беру теплую руку Нисы и прислоняюсь к ней лбом, прикрывая глаза. Я так много хотел сказать ей, а сейчас все слова вылетели из головы. Ничего, кроме тихого шепота «Я люблю тебя» не срывается с моих губ.
Я нахожусь рядом с Нисой до вечера. Днем Бадал привозит мои вещи, я принимаю душ тут же, в палате, переодеваюсь. Когда снова приходит Мишель, спускаюсь в магазин на первом этаже больницы и покупаю книгу на арабском. Зухра говорила, что Ниса очень хотела выучить наш язык, чтобы общаться со мной.
Когда Мишель уходит, а медсестры заканчивают процедуры, я возвращаюсь в палату и сажусь у кровати.