Рядом сидит надувшаяся Ниса, но я даже не смотрю в ее сторону, мне достаточно чувствовать вибрации, исходящие от нее. Не знаю, на что я так сильно злюсь. Наверное, на все сразу, но, чем ближе мы к аэропорту, тем сильнее меня раздирают противоречия. С одной стороны, хочу избавиться от нее как можно скорее, а с другой – цепляюсь за нее, как за якорь.
Я съезжаю с трассы в пески, когда понимаю, что адреналин, скопившийся во мне, никуда не девается. Машину заносит, и в этот момент Ниса начинает громко смеяться. Я ожидал крика, возмущений, чего угодно, но точно не смеха.
Поездкой по пустыне мы значительно сокращаем расстояние до аэропорта, и, когда я выезжаю на трассу, вдалеке уже можно рассмотреть его здание.
– Ты везешь меня в аэропорт? – спрашивает она, все еще задыхаясь после приступа смеха.
– Да.
– Все? Наигрался?
Обида в ее голосе мне, наверное, чудится.
– Ты ведь хотела домой. Пришло время тебя туда доставить.
– Наигрался? – переспрашивает она. – Ты не ответил на мой вопрос.
– Да, – отвечаю сухо, чтобы не вызвать в ней ни малейших сомнений.
– Какой же ты трус, Аль Мансури, – цедит она сквозь зубы.
– И в чем же моя трусость? – спрашиваю, пытаясь придать голосу легкости.
– Ты боишься признать свои чувства.
– Какие чувства, Ниса? – усмехаюсь я. – Три ночи секса, которые тут же привели к чувствам? Ты слишком высокого мнения о своих женских способностях.
– Я же говорю: трус. Ты сам себе боишься сказать правду.
– Правда в том, что я ничего к тебе не чувствую. Мы развлеклись немного, и тебе настало время лететь домой. Не ищи большего, не надейся на развитие этих отношений, – останавливаюсь и поворачиваюсь лицом к Нисе.
Она замахивается и дает мне звонкую пощечину. В ее глазах полыхает огонь ярости. Хочется сделать так, чтобы на месте этого огня в результате не осталось лишь пепелище, но это не в моей власти. Пускай найдет себе парня под стать, и он уже залечивает ее раны. Я на эту роль не гожусь.